А потом пришла любовь - Роберта Ли

— Я так понимаю, что вашей матери пришлось нелегко.

— Очень. Я хотела заниматься музыкой, но мы не могли себе этого позволить, а сейчас и Адриан в таком же положении.

Мэтью отхлебнул бренди:

— А разве он не может получить грант на учебу?

— Это сущие пустяки. Как бы добавка. А у нас нет денег.

— Тогда что же он будет делать?

— Пойдет работать. Он, конечно, расстраивается, и не могу сказать, что осуждаю его за это. Он только в последнее время узнал, насколько скверно наше положение. Мама; всегда настаивала, что он не должен знать правду.

— Ну, это она сглупила, — сказал Мэтью со своей обычной прямотой;

— Она поступила безрассудно, — поправила Стелла. — Это — разные вещи, — покачала она головой. — Единственное, на что я надеюсь, что Адриан сумеет взглянуть фактам в лицо. Он умный, хоть и избалованный.

— Мой сын в восемнадцать не был бы избалован! — был ответ.

— Это легко сказать, но не легко этого избежать.

— Вы так любите своего брата, да?

Она кивнула:

— Мы надолго оставались вдвоем. Мои родители много лет провели за границей, а мы с Адрианом жили у кузины. Она была довольно добра ко мне, но, кажется, не очень любила маленьких мальчиков. Для бедняжки Адриана это было трудное время.

Лицо Мэтью смягчилось.

— Вы ни о ком и никогда не говорили с такой любовью, мне нравится это слышать.

— Я, знаете ли, не из камня сделана.

— Я не это имел в виду. — Он осушил свой бокал. — Уже поздно. Нам пора уходить.

Сидя рядом с ним в такси, Стелла больше чем обычно ощущала его близость. Его крупное тело занимало так много места, что она невольно вздрогнула.

— Холодно?

— Немного, — солгала Стелла.

— Я закрою окно. — Мэтью так и сделал, но снова, откидываясь на сиденье, обнял ее за плечи. — Вы слишком худенькая, девочка.

Стелла знала, что ему хочется поцеловать ее, и, хотя ее и беспокоили сомнения по поводу его сдержанности, она все же не могла не уступить, когда он прижал ее к себе.

— Я хотел бы долго-долго держать вас так!

Мэтью ласково коснулся ее губ, но, загоревшись от этого легкого прикосновения, прижался к ним в жарком поцелуе. Стелла мгновение сопротивлялась, но сдалась, почувствовав его огромную нежность и — в этих медвежьих объятиях — свою защищенность, которую искала всегда.

Он медленно отстранился и прижался грубой щекой к ее щеке:

— Вот уж не думал, что вы можете так целоваться.

Она неловко засмеялась:

— Я тоже.

— Кажется, мы потеряли уйму времени, ведь прошло уже семь недель с тех пор, как мы встретились.

— Большую часть из них вы провели на севере.

— Я видел вас двенадцать раз, — возразил он.

— Вы вели дневник?

— Мне незачем, если это связано с вами. Я и так помню. — Мэтью наклонился к ней. — Я утром собираюсь обратно.

Она удивилась:

— А почему так внезапно? Я думала, вы останетесь здесь до конца недели.

— Я так и хотел, но возникли волнения на одной из фабрик. Я должен с этим разобраться. Но я вернусь сразу, как только смогу. Вы будете скучать по мне?

— Конечно, — ее глаза мерцали в полумраке, — и еще я буду скучать по вашему смешному произношению!

— Ваше так же смешно звучит для меня.

— Полагаю, так и должно быть. Мы совершенно непохожи даже в том, как говорим.

Это невинное замечание, казалось, отрезвило его. В сумраке такси Мэтью внимательно вглядывался в ее лицо:

— Осмелюсь сказать, все похожи под кожей и даже внешне иногда.

Стелла тревожно поежилась:

— Как зловеще звучит!

— Именно так и есть. Если мы… Проклятье, мы уже приехали. Эти такси быстрее, чем я думал. Как вы смотрите, если я зайду ненадолго?

— Уже очень поздно, — замялась она.

— Ладно. — Мэтью помог ей выйти из такси, но продолжил, придерживая дверцу: — Но когда-нибудь вам не удастся ускакать от меня. Увидимся, Стелла. Не забывайте меня.

— Не забуду, — пообещала она, торопливо взбежала по ступенькам и уже с безопасного расстояния наблюдала за тем, как он влез в такси и отъехал.

К ее удивлению, в гостиной еще горел свет. И, войдя в нее, Стелла обнаружила, что перед огнем камина сидит мать.

— Я думала, ты уже давно в постели.

— Я хочу поговорить с тобой, Стелла.

— Если о Мэтью…

— Нет, о более важном… об Адриане. Он дома.

— Но семестр кончается в следующем месяце!

— Он вбил себе в голову, что ему бесполезно там оставаться. Заявил, что, поскольку ему все равно не попасть в Академию, незачем и время терять и он будет немедленно искать работу.

— Уверена, что он мог бы подождать еще несколько недель!

— Он говорит, что если примется за поиски прямо сейчас, то может к Рождеству найти работу.

— По доставке открыток. Он пошутил.

— Нет. В самом деле, Стелла, понимаешь ли ты, что твой брат поступает именно так, как говорила ты? Ты же знаешь, единственное, что его увлекает, — это музыка. А ты еще позволяешь себе какие-то замечания по этому поводу. Этот Мэтью оказывает на тебя не лучшее влияние.

— Не понимаю, при чем тут Мэтью! Во всяком случае, завтра он возвращается в Лидс.

— Наконец-то, хоть эта тревога отлегла. Я довольно долго думала, что у вас с ним что-то серьезное.

— Что ты имеешь в виду? — Что лучше не иметь никакого зятя, чем такого, как он!

— Он очень богат, — равнодушно сообщила Стелла. — Если бы я вышла за него замуж, многие проблемы разрешились бы, в том числе и для Адриана.

Оцепеневшая, мать пристально смотрела на нее.

— Я знаю, что мы обе многое сделали бы для Адриана, но я не хочу, чтобы ты продавала себя тому, кто предложит самую высокую цену.

Стелла расхохоталась:

— Ты говоришь так, словно я выставлена на аукционе! Не забывай, среди назначавших мне цену был только Чарльз.

— Могло быть и хуже.

— Я не люблю его. Встреча с Мэтью в конце концов полностью прояснила это для меня.

— Ты уверена, что не влюбилась в это создание? — саркастически поинтересовалась мать.

— Не знаю.

— Не знаешь? — Миссис Перси была ошеломлена. — И как далеко это зашло?

— Он не просил меня выйти за него замуж, если ты это имеешь в виду.