Помни об алиментах - Бетани Тру

– Тогда советую начать охотиться за одной из этих «лисичек», потому что я с вами домой не поеду.

– Я только попросил, чтобы вы танцевал и для меня. Вы можете сделать это здесь.

– Здесь? – Дилани огляделась. Он что, имеет в виду барную стойку? Или снова на сцене? Господи! Неужели она действительно обдумывает это? Почему она вообще думает об этом?

Ей до тошноты надоело всегда быть «девушкой-соседкой», возлюбленной целой Америки. На протяжении всей своей жизни она не делала ничего выходящего за определенные рамки. Она задыхалась от того, чего ее друзья, ее семья, весь штат Техас ждал и от нее: она должна быть Дилани Дэниелз, королевой красоты. Совершенством без изъянов, даже если иногда кажется, что весь мир разглядывает ее в микроскоп, выискивая их. Мейси совершала безумства и винила в этом свои огненно-рыжие волосы. Когда Фиби делала что-нибудь безумное, все только пожимали плечами, говоря: «Вы же знаете, как эксцентричны могут быть эти интеллектуалки». Когда же Дилани делала что-нибудь неожиданное…

Кого она пытается обмануть? Она никогда не делала ничего неожиданного. Она осознала, что хочет танцевать, потому что чувствовала, что тонет в чужих ожиданиях. И ей до смерти надоело это.

Да, она хотела заняться любовью. Хотела секса с реальным мужчиной. Вопреки всем возражениям, которые она совсем недавно приводила Мейси, ее вибратор становился очень слабой заменой реальности. И вот здесь классный парень, красавец, который мог бы выбрать любую женщину в этом клубе, и он хочет ее. Дилани вспомнила, где именно она находится – в стрип-клубе. Конечно, очень приличном, но все-таки стрип-клубе. А что, если этот красавец какой-нибудь безработный любитель порно, который живет в отвратительной крысиной норе, потому что тратит до последнего цента все, что выпрашивает у правительства, на дорогие костюмы и стриптизерш?

Предмет ее размышлений кивнул в сторону столика, за которым сидела его компания.

– Мы арендовали один из отдельных кабинетов в этом клубе. Он наш на всю ночь.

Дилани некоторое время молчала, осознав, что всерьез обдумывает это предложение. Мотнув головой, она попыталась отступить.

– Простите, но на самом деле я не стриптизерша и не танцовщица или как там их теперь называют. Я просто сделала это ради денег.

– Разве не так поступают стриптизерши? Они тоже танцуют за деньги.

– Я неверно выразилась. Я хотела сказать, что в настоящий момент немного стеснена в деньгах, а мне нужно оплатить кое-какие действительно важные долги… И когда официантка рассказала нам о конкурсе, я просто решила… Если бы мне отчаянно не были нужны деньги, я бы вообще этого не сделала. – Неужели она пытается закопать себя еще глубже?

– Сколько?

– Чего?

– Денег. Сколько денег понадобится, чтобы убедить вас устроить для меня приватное шоу?

Она усмехнулась и покачала головой.

– Вы, наверное, шутите? У вас не хватит денег. – Дилани не хотела оскорбить его, однако, когда он рассердился, она поняла, что именно это и произошло. – Я только хотела сказать… – Она замолчала и сделала еще один глоток своего (последнего!) «Бикини-мартини», чувствуя, что ей действительно пора перестать пить. Сейчас же.

Некоторые люди веселятся, когда напиваются. Кто-то начинает плакать. Дилани после выпивки, несомненно, тянуло на секс. Алкоголь заставлял ее думать о вещах – а иногда, как сегодня, и делать вещи, – о которых хорошие девочки из Биг-Стинкинг-Крик, штат Техас, не думали и которых не делали. Глядя сейчас на этого мужчину, она определенно думала о том, чтобы сделать такие вещи.

– Вы только что танцевали для целого клуба за несколько сотен баксов…

– Тысячу, – прервала она его. – За одну тысячу долларов. – Пусть она и под градусом, но она не дешевка. – Там, где я родилась, это гораздо больше, чем несколько сотен.

– Так тогда столько это будет стоить? Тысячу долларов?

– Я этого не говорила, – быстро сказала Дилани.

– Больше?

– Может быть. – Может быть? Может быть? Не может быть, нет. Просто скажи «нет».

– Полторы тысячи, – предложил он.

– Я не буду танцевать для вас за полторы тысячи долларов, – сказала Дилани. Но хотя она собиралась сделать акцент на «я не буду танцевать для вас», ударение получилось на «за полторы тысячи долларов».

– Две с половиной тысячи, – произнес он.

– В смысле две тысячи пятьсот?

– Наличными.

Дилани облизнула губы. Ей были нужны эти деньги. Этого хватило бы на то, чтобы заплатить адвокату, и еще осталось бы, чтобы положить в банк. Забудь о банке. Она подумала о новой паре крокодиловых (тисненых, ненастоящих) кожаных босоножек, которые просто взывали к ней в салоне обуви «Нордстром». Как давно это было, когда она могла просто пойти и купить пару действительно красивых туфель, не считая денег и не думая о последствиях? Туфли были ее слабостью. А при такой депрессии, в какой она была весь прошлый год, ей просто необходима хорошая доза шопинговой терапии. Но она не должна выглядеть слишком жаждущей.

– Кто носит с собой две с половиной тысячи долларов наличными? – Дилани сузила глаза и скрестила руки на груди.

– Те из нас, у кого они есть, чтобы потратить. – Его тон был небрежно-уверенным. Почти скучающим. – Я получил их легально.

Она прищурилась.

– Так, значит, все, что мне нужно будет делать, – это танцевать?

– Закончить шоу, – ответил он, и его тон дал ей понять, что ее сдержанного стриптиза образца пятьдесят третьего года будет мало. Он хочет, чтобы она разделась.

Дилани взглянула через плечо на Мейси и Фиби, которые в настоящий момент отвлеклись от своей первоначальной миссии «Мэтт: найти и уничтожить» на нескольких холостяков, которые пересели за их столик. Зная Мейси, Дилани прикинула, что у нее есть добрых полчаса, пока они хотя бы заметят ее отсутствие.

– О'кей, но только танец. Ничего больше. Ничего.

– Не произойдет ничего, что было бы против вашего желания. – Он схватил ее за руку, не давая ей шанса передумать, и повел через толпу в глубину клуба.

Отдельный кабинет соответствовал всем сплетням, которые Дилани когда-либо слышала о таких клубах. Благоухающая иланг-илангом и туберозой комната восемь на восемь футов с обитыми бархатом стенами, приглушенный свет, излучаемый двумя парами бра. В центре стояла тахта с огромными мягкими подушками. Вся обстановка была более декадентской, чем Дилани могла себе представить. Она услышала тихий щелчок замка и резко обернулась.

– Никаких замков, – потребовала она.

– Послушайте, я уже говорил вам, что все мои приятели скинулись, чтобы арендовать эту комнату. Если мы оставим дверь незапертой, очень вероятно, что у нас появится гость или даже два.

Разумно.

– Хорошо. Но клянусь, если вы дотронетесь до меня… Скажем так, я умею позаботиться о себе.