Скажи "да" - Фиона Уокер

– Мама! – Александра вспыхнула и огорченно посмотрела на Салли.

– Там нет защелки! – крикнула Таш и сбежала вниз по лестнице. Вместо мокрого костюма на ней теперь было красное шерстяное платье.

– Таш, у меня для тебя сюрприз… – Александра начала расстегивать пуговицы на пальто.

– Значит, действительно этот ужасный человек будет здесь завтра? – Этти продолжала гнуть свою линию.

– Да, он собирался. – Александра вздохнула и снова запахнула пальто.

– Кто? – Таш чмокнула Найла в щеку и показала, как открывается морозилка.

– Твой отец, – сморщила нос Александра.

– Да ты что! – Таш вздрогнула. – Говорите, кто хочет виски, а кто джин-тоник? Найл налил по семь стаканов того и другого.

– А сколько нас всего? – спросил Найл.

– Семеро взрослых, – стала считать Таш, – и трое детей. И еще Линус.

– О, Линус, безусловно, захочет пригубить ликер после маминого молочка, – усмехнулся Найл. – Как обстоят дела с ланчем, Паскаль?

– Надеюсь, девочка хоть ненадолго остановится, – шепнула Александра Салли, когда Таш пронеслась мимо, открывая все шкафы в поисках салфеток. – Я уже давно пытаюсь вручить ей подарок, – и мать снова распахнула пальто.

– Ах вот где прячется щенок, – засмеялась Салли. – Но, пожалуйста, не показывай его Мэтти: он начнет читать лекцию о братьях наших меньших. Только не в Рождество!

– Почему же? Это было бы так сентиментально! Дорогая, это французский щенок.

– Ты что, занялась контрабандой? – Салли хихикнула.

– Нет, не совсем так. – Александра глянула на Паскаля, хлопотавшего на кухне. – Дело в том, что это один из щенков Корешка.

– Корешка? Это…

– Это такая большая серая псина, ее еще подарил Таш один из поклонников, когда она гостила у нас в Шампани. Моя подруга Хэмиш Геленджер оставила одного из щенков Корешка для меня. Девочку.

– Она прехорошенькая! – Салли оглядела смешное создание, покрытое черным и рыжеватым пушком: острую мордочку, большие опаловые глаза и уши-лопухи. Щенок вилял хвостиком, жался к Александре и выглядел просто умилительно.

Тарелки и столовые приборы Найл и Таш одолжили у Марко и Дениз Анджело, которые владели популярным итальянским ресторанчиком под названием «Оливковая ветвь». Они были известны в округе не столько вкуснейшей кухней и южным гостеприимством, сколько страстными ссорами с неизменным битьем посуды и бурными примирениями. Сейчас в семье Анджело царили мир и покой, поэтому они без звука отдали посуду непутевым соседям.

– Ну вот, наконец-то вы оба здесь, и я могу вручить вам подарок! – воскликнула Александра и вытащила из-за пазухи лопоухого длинноногого щенка.

– Прошу всех к столу!

Вся семья была занята подарками, когда Паскаль пригласил гостей обедать. Полли, Том и Тор отправились к столу в расстроенных чувствах, поскольку еще не успели окончательно доломать новые игрушки.

Еда стоила затраченных на ее приготовление времени и усилий. Паскаль отделил индейку от костей, замочил ее в вине и, перед тем как запечь в клюквенном соусе, щедро сдобрил сметаной. Наконец ароматная индейка с овощным гарниром, приправленная черным перцем и сливочным маслом, оказалась на столе.

Салли с завистью оглядела чужие тарелки. Сама она ела черствую овощную пиццу, которую Таш разогрела в микроволновой печи. Мэтти объявил, что даже в Рождество он и его семья не пожертвуют своими вегетарианскими принципами. Вдобавок Салли, которая должна была садиться за руль, пила вместо вина минеральную воду.

Длинноногий щенок, которому Найл дал имя Свекла, сидел у Таш на коленях и поглощал аппетитный кусок индейки, резво работая челюстями и розовым язычком.

Шампанское закончилось, и на столе появилось несколько бутылок кьянти, купленных Найлом к празднику. Паскаль, как все французы, жуткий сноб в вопросах вина, счел этот напиток просто «отвратительным».

За окном становилось уже совсем холодно и темно, когда все собрались идти гулять с детьми. Этти подсела к Александре и Паскалю, отдыхавшим у камина, схватила дочь за руку и зашептала:

– Кажется, у нас в семье скоро будет еще одна свадьба! – Она покосилась на Таш, натягивающую на Тома сапожки, и Найла, играющего с хохочущей Тор.

– Правда? – Александра оживилась.

– Да, – кивнула Этти. – Не удивлюсь, если он уже сделал ей предложение. Мне кажется, они объявят об этом завтра, когда соберется вся семья.

– Господи, ты так думаешь? – Александра заулыбалась. Возможно, ее матери просто ударило в голову шампанское, но это могло быть и правдой: Таш выйдет замуж за милого Найла! На сердце у Александры стало тепло и легко.

– Почему ты так уверена, Этти? – Паскаль был настроен скептически.

– Я уже столько лет живу на свете, что знаю в этом толк, – последовал гордый ответ. – Кроме того, – Этти перешла на шепот, – у Таш на безымянном пальце кольцо. Из тех, новомодных. Похоже, работа известного дизайнера, может быть даже Тиффани.

– Где? – Александра и Паскаль уставились на Таш, но та уже надела перчатки. Взяв за руку Тома, она придерживала дверь для своих гостей.

Салли не захотела идти на улицу, боясь поскользнуться в кромешной темноте. К тому же в теплой гостиной оставалась свекровь, которая, похоже, излагала новую сплетню.

– Я останусь в доме, Мэтти. – Салли улыбнулась мужу, снова натянувшему свою жуткую тюбетейку.

– Мы вернемся через полчасика! – крикнула Таш. – Покажем детям пони, и сразу назад!

– Счастливо, дорогая. – Александра помахала дочери и повернула довольное лицо к Паскалю и Этти. – Жду не дождусь, когда увижу Джеймса и все ему расскажу.

– О чем? – Воспользовавшись отсутствием мужа, Салли налила себе бренди.

– Таш и Найл помолвлены, – вполголоса сообщила Александра.

– Да что ты! – Салли ахнула. – Лисетт будет вне себя!

Найл взял Таш за руку и поцеловал в замерзшее ушко.

– Что это? – Он нащупал под перчаткой бугорок.

– Что? Ах, это! – Таш засмеялась. – Я совсем забыла его снять. Это кольцо. Утром я его выиграла у Руфуса. Дурашка надел мне его на палец и от лица своего колли предложил мне руку и сердце.

– Вот негодяй! – Найл шутливо притянул ее к себе. – Ты, конечно же, сказала «нет»?

– Я сказала, что подумаю.

– И как, подумала?

– Ну, Уэлли умеет ждать, как никто другой.

– От него воняет псиной.

– У него бездонные карие глаза.

– Он портит воздух.

– Зато такой преданный!