Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен

– Или сама чем-то интересуется, – вставил Дуг. – Сегодня она расспрашивала одну из наших девушек о вас.

– Обо мне лично или о программе? – с удивлением переспросила Рианон.

– Думаю, и то и другое. Правда, многие спрашивали, почему здесь камеры, так что она не исключение.

– Может, пригласить ее завтра поехать с нами, раз она одна? – предложила Лиззи.

Рианон пожала плечами:

– Можно, лишь бы эта дама не расценила приглашение как вторжение в ее личное пространство.

– Она ведь может отказаться, – возразила Лиззи, улыбаясь, потому что рука Энди нашла под столом ее руку.

Рианон задумчиво кивнула, а потом выбросила одинокую путешественницу из головы и принялась расспрашивать Дуга, какие звери, по его мнению, будут наиболее интересны телезрителям. Пока они беседовали на эту тему, Лиззи и Энди присоединились к танцующим, а Джек и Хью затеяли беседу с двумя канадцами из-за соседнего столика.

Около двенадцати Рианон вышла на танцплощадку, чтобы пожелать Лиззи доброй ночи. В ту же минуту Хью и блондинка незаметно ускользнули в темноту.

– На боковую? Я бы тоже не отказалась, – сказала Лиззи и прыснула, когда Энди прошептал ей что-то на ухо и отошел. – Ты бы умерла, если б слышала, что он может выдать.

Смеясь, она взяла Рианон под руку.

– Сможешь завтра рано встать? – со смехом спросила Рианон.

– А у меня есть выбор?

– Нет, – покачала головой Рианон.

– Значит, смогу. – Лиззи все еще улыбалась. – Только скажи мне одну вещь, Рианон. Если бы здесь был Оливер, ты бы смогла встать рано?

– Вряд ли, – призналась Рианон. – Но его здесь нет, и я – твой начальник, поэтому тебе придется потерпеть.

– Ты удивительно добра, – сказала Лиззи. Энди обнял Лиззи за талию.

– Ты готова? – прошептал он, целуя в ее шею.

– Готова, – ответила она и подмигнула Рианон. Несколько минут спустя Энди открыл дверь коттеджа Лиззи и отступил в сторону, пропуская ее вперед. Войдя в комнату, она увидела при свете ночника, что кто-то успел здесь побывать, передвинул кровать и затянул окно тонкой газовой сеткой от комаров. Лиззи бросила сумку в кресло, подняла взгляд и увидела в зеркале себя – растрепанную. Хлопнула входная дверь, и в зеркале появилось отражение Энди. Лиззи улыбнулась.

Ни один из них не произнес ни слова. Они приблизились друг к другу, губы их соединились, послышался жадный глухой стон. Его твердый настойчивый язык проник в ее рот. Энди стиснул ее ягодицы, она почувствовала его мощную плоть и поняла, что он готов к встрече с ней.

Голова Лиззи откинулась назад, ее глаза встретились с невероятными голубыми глазами Энди, и она принялась расстегивать его рубашку. Он снова поцеловал ее и поднял подол юбки.

– Да, – выдохнул он, обнаружив, что под юбкой у нее ничего нет. Его ладонь скользнула между ее ног, пальцы вошли в ее влажное лоно. Она ахнула и навалилась на него.

– Ты моя сладкая, ты это знаешь? – хрипел он и терся губами о ее губы. – Сними, – прошептал он, дергая ее юбку. – Все снимай.

Она послушно отступила на полшага и сбросила с себя те два предмета одежды, что на ней были.

– Ты красивая, – прошептал он, глядя на нее. – Красивая. Груди у нее были маленькие, зато соски торчали, и когда он наклонился и взял один из них в рот, ее пальцы яростно вцепились ему в волосы. Она невероятно хотела его, но могла бы подождать, она с ума сходила от того, что стоит обнаженная перед ним, одетым.

Он опустился на колени, нажал большими пальцами на ее лобок и раскрыл щель.

– Bay, – стонал он, – как у тебя тут сладко.

Он ласкал языком средоточие ее женственности, а она смотрела на него сверху вниз и старалась не думать о Рианон. Веселье в ее глазах погасло.

– Тебе хорошо? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил ласки.

Через несколько минут, когда оргазм начал сотрясать тело женщины, он поднялся на ноги, расстегнул ремень и сбросил ботинки. Она сдернула с него рубашку, целуя его, помогла ему спустить брюки. Потом с силой сжала рукой его пенис и почувствовала, что из ее горла сейчас вырвется ответ на его стон.

– Послушай, у тебя самый чувственный рот на свете, – сказал он, жадно целуя ее. – Едва я тебя увидел, сразу захотел, чтобы ты попробовала меня на вкус.

– Так в чем дело? – отозвалась Лиззи.

Глаза Энди потемнели от вожделения. Он подхватил ее и перенес в постель. Она откинула ажурное покрывало, и он опустил ее на прохладную простыню; голова ее оказалась в изножье кровати, а ноги – на подушках. Он склонился над ней.

Лопасти вентилятора лениво вращались. Он сидел на корточках, и она поднялась ему навстречу, взяла рукой его мошонку, облизала губы и медленно, очень медленно и очень решительно взяла его пенис в рот.

– Боже милостивый, – выдохнул он, его пальцы вцепились в ее плечи. – Не останавливайся, – взмолился он, сжал пальцами ее соски, а она стиснула его ягодицы.

Прошло несколько минут, и он сказал ей:

– Встань на колени.

Она повиновалась, не выпуская его плоть изо рта, а он словно бы проник еще глубже, когда наклонился, чтобы дотянуться до ее ягодиц.

– Продолжай, не останавливайся, – просил он. – Раздвинь ноги. Пошире. Хорошо. Вот так…

У нее во рту был его пенис, очень твердый, а между ног она чувствовала неодолимое жжение. Ей так хотелось, чтобы он вошел в нее, но ведь и сейчас ей несказанно хорошо. Ночь невозможно бесстыдной любви. Теперь она захватывала губами только кончик пениса, но в следующее мгновение опять глубоко погрузила его в себя. Его руки ласкали ее, и ее поглощала бездна его страсти, как будто неудержимая сила его желания затмевала ее чувства. Он обволакивал ее, он был у нее во рту, на груди, на лице, на спине, на ягодицах; она ощущала, как он заходит в нее, раздвигает ее бедра своими, сжимает ее талию и проникает вглубь. Но он все еще у нее во рту. Но он и сзади, и внутри, внутри, все глубже и глубже.

Лиззи замерла в изумлении и вдруг осознала, что за ее спиной стоит на коленях Дуг, что руки Энди ласкают ее соски, а ладони Дуга сжимают ее щеки, и это Дуг наклоняется над ней и целует ее, а потом в нее снова входит пенис его брата. Она сжала мужскую плоть губами с тихим стоном, а Дуг начал ритмично двигаться в ней, в то же время лаская ее ладонями. Никогда она не сможет описать, что почувствовала, когда оба пениса неторопливыми толчками входили в нее, даря ей такой экстаз, какого она не испытывала в жизни.

Они вертели ее, передавали друг другу, целовали, ласкали, любили ее, овладевали ею всю ночь, и страсть казалась неутолимой. Сквозь тихие стоны желания и крики наслаждения Лиззи различала вдали рычание львов и вой гиен, как будто звери исполняли древний ритуал, которым и должна сопровождаться непереносимая любовь. Их тела извивались под белым газовым покрывалом, а под потолком неторопливый вентилятор разгонял по комнате густой влажный воздух. Лиззи и не подозревала, что ее тело способно на такую безоглядную отзывчивость, что она может принадлежать сразу двум мужчинам и при этом чувствовать себя самой прекрасной, самой чувственной женщиной из всех живущих на земле.