Повеса из Пуэрто-Бануса - Кэрол Маринелли

– «У Дарио», – ответила Эстель в точности так, как Гордон ее научил; она старалась убедить себя быть вежливой с Раулем, но всем существом она чувствовала опасность. – Это бар…

– В Сохо, – перебил Рауль, – я много о нем слышал.

Щеки Эстель пылали под толстым слоем макияжа.

– Сам-то я туда не ходил, – продолжал Рауль. – Мне кажется, я слишком молод для походов в подобные заведения. – Его губы тронула легкая улыбка, и он заметил, как румянец разливается по ее шее к ушам. – Хотя, может, и стоит как-нибудь туда заглянуть…

Рауль внимательно посмотрел на Эстель. Ее глаза были темно-зеленого цвета, а щечки – округлыми. Она была очень привлекательной девушкой. Несмотря на откровенный наряд и яркий макияж, в ней была нежная прелесть, какая-то скованность, редкая и манящая. Рауль никогда не встречался с застенчивыми женщинами.

– Что ж, на этой свадьбе и ты и я в одиночестве…

– Я со спутником, – ответила Эстель. – Гордон скоро вернется.

Она не хотела задавать Раулю этот вопрос, но против воли взглянула на пустой стул рядом с ним.

– Почему ты… – Она замолчала, не зная, как задать вопрос, но при этом не лезть не в свое дело.

– Мы расстались сегодня утром.

– Как жаль.

– Нет, совсем не жаль. – Рауль помедлил. – Честно говоря, мы не то чтобы расстались. Расставание означает, что у двоих людей были какие-то отношения, а мы всего лишь пару недель ходили на свидания.

– Пусть так, – Эстель старалась говорить мягко, – но расставаться всегда тяжело.

– Для меня нет, – возразил Рауль. – Мне тяжелее всего пережить период незадолго до расставания.

– Когда отношения начинают рушиться?

– Наоборот, – ответил он, – когда они становятся крепче.

Он говорил интересные вещи, и хотя Эстель сопротивлялась этому, ей хотелось узнать больше об этом удивительном человеке. Она заметила, что чуть подалась вперед, чтобы лучше слышать его.

– Она начинает спрашивать, чем мы займемся на следующих выходных, говорит фразы вроде «Рауль сказал…» или «Рауль думает, что…»… – Мужчина помолчал. – Не люблю, когда другие говорят, о чем я, по их мнению, думаю.

– Конечно.

– Ты знаешь, о чем я сейчас думаю?

– Не осмелюсь даже предположить. – Она едва дышала, ведь и сама думала о том же.

– Потанцуем?

– Нет, спасибо, – ответила Эстель, ведь уж лучше сидеть спокойно, чем гореть в его объятиях. Он непозволительно хорош собой, и Эстель чувствовала, что погружается все глубже, тонет в его обаянии с каждым его словом. – Лучше я подожду Гордона.

– Как тебе будет угодно, – сказал Рауль. – Ты знакома с женихом или невестой?

– Нет. – У Эстель было ощущение того, что она на собеседовании. – Жених твой друг?

– Мы вместе учились в университете.

– В Испании?

– Нет, здесь, в Шотландии.

– А-а. – Эстель сама не знала почему, но это ее удивило.

– Я учился здесь четыре года, – рассказал Рауль, – потом уехал обратно в Марбелью. Люблю бывать здесь, Шотландия – красивое место.

– Да, – ответила Эстель, – хотя я почти ее не видела.

– Ты здесь впервые?

Она кивнула.

– Ты когда-нибудь была в Испании?

– В прошлом году, – ответила Эстель, – правда, всего пару дней. Потом у меня в семье случилось несчастье, и мне пришлось уехать.

– Рауль?

Он едва взглянул на подошедшую женщину. Ту самую, которую пересадили за стол в конце зала.

– Может, потанцуем?

– Я занят.

– Рауль…

– Араминта, – он посмотрел на нее, – если бы я хотел потанцевать с тобой, я бы тебя пригласил.

Эстель моргнула. Хотя его голос и звучал бархатно и спокойно, слова были грубыми.

– Жестко ты с ней, – заметила она, когда Араминта ушла.

– Уж лучше быть жестким, чем попусту обнадеживать человека.

– Возможно.

– Так… – Рауль осторожно подбирал слова, – если заботиться о Гордоне – твоя основная работа, что ты делаешь в свободное время?

– В свободное время?

– Когда ты не на работе.

Эстель поняла, что он имеет в виду. В ее зеленых глазах вспыхнул гнев.

– Я не люблю намеки.

Рауля приятно удивил ее смелый ответ.

– Прости, пожалуйста, – сказал он, – я не так хорошо говорю по-английски…

Это оправдание было очень удобным для него.

Эстель сделала глубокий вдох, играя с ножкой бокала, и задумалась о том, как выпутаться из этой ситуации. Она решила, что постарается быть вежливой.

– Кем ты работаешь? – Она посмотрела на него. – Ты тоже политик?

– Ну что ты!

Рауль заметил, как она улыбнулась.

– Я начальник «Де ла Фуэнте холдингс», а именно: я покупаю, реставрирую или строю, а потом иногда продаю. – Он все еще внимательно смотрел на нее. – Возьмем, к примеру, этот замок. Если бы он был моим, я бы не только проводил здесь свадьбы, но и сделал бы в нем гостиницу. Он простаивает без дела. Правда, многое здесь нужно будет переделать. Последний раз я ходил в одну с соседом ванную, когда учился в университете.

Разумеется, Рауль не знал, что она изучала древнюю архитектуру и любое здание становилось предметом ее живого любопытства. В этом замке кое-что уже перестроили, но изменения были скромными: комнаты остались холодными, а уборные – просторными. Эстель похолодела при мысли о том, что этот замок перестроят на современный лад и наводнят разными новшествами.

К сожалению, Раулю явно было все равно.

Окажись они в другом месте, она бы встала и ушла.

Или… наклонилась бы к нему и поцеловала в губы.

– Значит, это дело твоего отца? – спросила она. Очевидно, что деньги, проложившие ему путь к роскошной идеальной жизни, вовсе не его.

– Нет, то было дело семьи моей матери. Отец присоединился, когда они поженились. – Он заметил, как Эстель нахмурилась.

– Постой, ты сказал де ла Фуэнте, и я думала, Фуэнте – твоя фамилия…

«Она довольно сообразительна», – подумал Рауль.

– В Испании не так, как здесь. Сначала ставится фамилия отца, а затем матери…

– Я не знала. – Эстель действительно старалась разобраться. – Как это?

– Моего отца зовут Антонио Санчес. Маму звали Габриэлла де ла Фуэнте.

– Звали?

– Она погибла в автокатастрофе.

Всякий раз, когда речь заходила о матери, он лишь небрежно упоминал об аварии. Но сегодня, после того, что он узнал от отца утром, ему было тяжело говорить об этом.