Монополия на верность - Эйми Карсон

Хантер сидел в последнем ряду старого театра – кроме него, в зале была только Карли, примостившаяся рядом с ним, и команда режиссера – и наблюдал, как на сцене трое голых мужчин танцевали и пели шекспировские тексты под электрогитару. Мюзикл «Гамлет» был уникален уже сам по себе, а нагота должна была добавить дополнительную остроту, которая необходима в таком пресытившемся и искушенном городе, как Майами. Но если Бог существует и у него есть сердце, это скоро закончится, и Хантер сможет вернуться к своей намеченной конфронтации с Карли.

Он заерзал на стуле:

– Когда вы собираетесь брать интервью у Гамлета?

Карли прошептала:

– Как только закончится репетиция.

Он уставился на трех актеров без одежды:

– Это все еще так называется?

– Они должны сделать один прогон в костюмах. Ну, в данном случае без.

Хантер вздрогнул, когда один из актеров мужского пола начал вращаться по сцене, демонстрируя на примере своего мужского достоинства эффект центробежных сил.

– Это уже выходит за рамки наготы, – пробормотал он.

Карли отозвалась насмешливо:

– В среду я беру интервью у одного из участников ежегодного конкурса трансвеститов «Розовый фламинго», на тот случай, если вы захотите сопроводить меня и туда.

Он бросил на нее скептический взгляд:

– На каких темах вы вообще специализируетесь?

– Стиль жизни – я пишу статьи по искусству и развлечениям.

На сцене актеры выстроились в линию, и вид трех голых мужиков, танцующих канкан, почти заставил Хантера сдаться и убежать.

– Вы достаточно вольно трактуете определение «развлечения», – сказал он сухо.

Карли наклонилась ближе. Ее свежий аромат дразнил его, в голосе прозвучала почти… надежда.

– Эта пьеса вызывает у вас чувство неловкости?

Он посмотрел на нее сверху вниз, не зная, что хуже: кокетливые флюиды, исходящие от ее прекрасного лица, или чудовищное зрелище на сцене. Первое обжигало его воображение, а второе могло оставить неизгладимые шрамы на всю жизнь.

Она манипулировала им, используя свое обаяние, как и когда ей заблагорассудится, но часть Хантера была впечатлена ее мужеством. Только безумец или смельчак вошел бы в тот переулок в такой опасной части города. Сначала он думал, что она сумасшедшая, но теперь стало очевидно, что она действительно сорвиголова. А как она попыталась якобы соблазнить его лишь для того, чтобы взглянуть на его пистолет, – все это доставляло одновременно удовольствие и заводило его, хотя по идее должно было оттолкнуть. Он испугался, когда осознал, что пересек линию. Она нравилась ему.

Досадное осложнение.

– Нет. Пьеса меня устраивает, – солгал Хантер. – Однако я признаю, что мне комфортнее в глухом переулке в неблагополучном, криминальном районе.

– Два бандита-художника вам милее трех актеров?

– Да, если они одеты.

– Вероятно, потому, что так легче скрыть оружие, – сказала Карли. Ее, очевидно, позабавило то, что он неправильно истолковал намерение мужчин.

– По крайней мере, у меня есть разрешение на ношение скрытого оружия. А по поводу тех двух я не уверен. Голову даю на отсечение, что они были вооружены, – сказал он, затем кивнул в сторону сцены: – Довольно жуткое зрелище.

– Только пообещайте мне не стрелять в актеров.

– Моя пушка в бардачке. – Он рискнул взглянуть на сцену и поморщился при виде прыгающего Гамлета, танцующего шотландскую джигу. – Хотя я испытываю желание сходить за ней.

– Я никогда не думала, что консалтинг в сфере информационной безопасности настолько опасен, что требует ношения оружия, – сказала она.

Хотя слова были произнесены с ее обычным сухим сарказмом, на лице отразилось неподдельное любопытство, а янтарные глаза засветились теплым сиянием. Влечение, проснувшееся где-то глубоко внутри, овладело им с новой силой. До тех пор пока он не притянул ее к себе там, в переулке, Карли была просто еще одной красивой женщиной, которую он мог игнорировать. После того как он дотронулся до ее талии и познакомился с ее мягкими линиями, он был уже не так уверен. С тех пор как он расстался с Мэнди и занялся ООО «Файервелл», у него почти не было настоящих отношений с противоположным полом. Короткие, поверхностные, примитивные любовные связи были то, что надо.