В объятиях порочного герцога - Александра Хоукинз

-Какой приятный сюрприз, Блекберн! — Норгрейв поклонился — судя по всему, из уважения к герцогскому титулу друга. — Я думал, ты в театре. Сегодня дают «Подозрительного супруга».

— Зачем идти в театр, когда эту пьесу показывают в каждом бальном зале города? — сказал Тристан с улыбкой.

Норгрейв усмехнулся.

— А как же твоя актриса — та, что исполняет главную роль? Мне показалось, она уже запустила в тебя свои коготки! — насмешливо поинтересовался маркиз, хотя было очевидно, что от интрижки с упомянутой актрисулькой он и сам не отказался бы.

— Ты преувеличиваешь. Я выразил ей свое восхищение раз или два, преподнес цветы, но это был безобидный флирт, — отмахнулся Тристан.

На сцене актриса выглядела изумительно красивой, однако при обычном освещении стало ясно, что она намного старше, чем кажется, да и темперамент у нее менее пылкий, нежели у ее героини.

— Жаль, что она тебе разонравилась, — проговорил маркиз, который без объяснений друга понял всю подоплеку дела. — Может, мне и не следовало бы об этом упоминать, но Энис спрашивала о тебе. Прошло много месяцев с тех пор, как ты почтил ее своим вниманием, и она была бы очень рада возобновить старую дружбу.

Герцог был пьян как сапожник в тот вечер, когда Энис подобралась к его гульфику, намереваясь поиграть с тем, что внутри, своим искусным ртом и язычком. Они провели вместе несколько приятных часов, однако решение Тристана самостоятельно выбрать себе любовницу осталось в силе. По слухам, куртизанка сокрушалась недолго. За это время Энис сменила еще двух покровителей. Но что неприятно поразило его, так это очередная попытка Норгрейва толкнуть друга в ее объятия.

— А если я скажу, что дал себе клятву не иметь в этом сезоне дел с актрисами и куртизанками?

Маркиз в раздумье поджал губы.

— Ваша милость, пожалуй, я бы назвал вас лжецом.

— Какая радость в том, чтобы волочиться за жадной до денег красоткой, мой друг?

Не прерывая беседы, мужчины пробирались через переполненную гостями прихожую городского дома лорда и леди Кингеби.

— Пара монет — и она вся в твоем распоряжении!

— А я не устаю радоваться простоте, которую подразумевает связь с куртизанкой. Как ты говоришь, за пару монет ты покупаешь себе красивую любовницу, которая не станет потом обременять тебя чувством вины, требованиями и слезами.

— А если воспользоваться рукой, то и денег тратить не придется!

Норгрейв даже закашлялся от смеха.

Возмущенный возглас и взгляд стоявшей неподалеку пожилой дамы напомнили мужчинам, что следует все же соблюдать приличия.

— Прошу меня простить, мэм! — с этими словами Тристан прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. — Моя ремарка не предназначалась для ушей леди.

— Сомневаюсь, будто эта высокоморальная особа вообще знает, что у мужчин, помимо прочих, имеется еще и такой порок, — прошептал ему на ухо Норгрейв.

Ну как тут не рассмеяться?

— Вы совершенно правы, ваша милость! — заявила их невольная собеседница и чинно удалилась.

Норгрейв, посмотрев ей вслед, подмигнул.

— Думаю, она стала бы куда привлекательнее для противоположного пола, если бы кто-нибудь взялся ее просветить…

— Хватит! — оборвал его Тристан. — Или ты хочешь сделать это сам?

— Ради всего святого, нет! — Норгрейву даже не пришлось разыгрывать возмущение. — И у меня, знаешь ли, есть принципы!

— Неужели? Может, один-единственный, да и тот давно заблудился в твоей пустой башке! — поддразнил его Тристан.

— Задница!

— А ты мерзавец! — почти ласково отозвался герцог. В этот момент он как раз увидел знакомый профиль. — Прекрасно! Его-то я и искал!

— Ты о ком? — Норгрейв бросил взгляд в том же направлении.

Мужчина, о котором шла речь, почувствовал, что на него смотрят, и в свою очередь окинул взглядом толпу. Скоро он, заметив наших джентльменов, помахал в знак приветствия.

— Джеспер! — Тристан кивнул и жестом показал, что хотел бы побеседовать за пределами бального зала. — Мне все же удалось уговорить графа продать своего призового скакуна.

— В это я не поверю. Признавайся, что у вас с ним за дела.

— Никаких дел, помимо того, о котором я упомянул, — со смешком возразил Тристан.

Многие представители знати, включая Норгрейва, желали приобрести этого скакуна.

— Врешь! Джеспер так трясется над своими лошадьми, словно сам произвел их на свет!

— Отвратительное и безосновательное предположение, — промолвил Тристан, думая о том, что за подобные инсинуации можно угодить под суд, а то и на виселицу. — Ты просто завидуешь, потому что он принял мое предложение, а не твое.

— Я просто умираю от зависти! — легко согласился Норгрейв. — Неужели я не говорил раз сто, что ненавижу тебя за твою треклятую везучесть?