В объятиях порочного герцога - Александра Хоукинз

— Не сто, а тысячу раз. И все-таки сомнительно, что мы поссоримся из-за лошади.

Норгрейв помотал головой.

— Или из-за женщины. Их много, и ни одна не стоит того, чтобы ради нее потерять друга.

— Совершенно с тобой согласен.

Тристан знал: невзирая на разницу в характерах, в трудной ситуации он может рассчитывать на Норгрейва.

— Я найду тебя, когда закончу свои дела с Джеспером.

— И сколько ты предложил ему за эту лошадь, Тристан? Готов поспорить, целое состояние!

— Не скажу, — бросил Тристан уже на ходу. — Я не дам тебе шанса увести этот кусок первоклассной конины прямо у меня из-под носа!

Смех Норгрейва едва ли не заглушил музыку. Тристан же направился к той двери, через которую Джеспер вышел из зала.

Вечер начался не так приятно, как хотелось бы. Имоджен пыталась стоять смирно, однако то и дело посматривала через плечо на служанку, пришивавшую оторванное кружево к юбке.

— Неужели все столь печально? Если я немедленно не вернусь в зал, нотациям матушки не будет конца, — пожаловалась она.

Неприятность случилась, когда они танцевали с лордом Эшером. Граф наступил ей на платье, и чуть ли не фут кружевного волана остался лежать на полу.

— Печально, но поправимо, миледи, — утешила ее горничная. Она не подняла головы от шитья, поэтому Имоджен видела только ее макушку в белом чепце. — Когда я закончу, никто и не подумает, что на вашем прекрасном платье была прореха.

— Господи, какое облегчение! — чуть слышно пробормотала Имоджен. — Лорд Эшер предложил заплатить за испорченный наряд, однако унизительно уже то, что он считает меня пусть хорошенькой, но разиней!

«Пока мы в Лондоне, изволь создавать о себе только благоприятное впечатление!» — часто напоминала ей матушка.

Служанка тихо засмеялась.

— Не беспокойтесь об этом, миледи. Большинство мужчин видят только миленькое личико барышни, а не ее наряд. А ваш кавалер, наступая на юбку, наверняка хотел получить преимущество перед остальными вашими поклонниками.

Имоджен еще не успела обзавестись воздыхателями, но признаваться в этом ей не хотелось.

— Каким же, позвольте спросить, образом?

Служанка, карие глаза которой лучились смехом, посмотрела на госпожу.

— Мужчины рассуждают не так, как мы, женщины! Его светлость лорд Эшер, скорее всего, поджидает вас в холле и думает, как бы остаться с вами наедине, а может, даже украсть поцелуй!

— Это было бы очень дурно с его стороны!

Щеки девушки залились румянцем, стоило ей представить, что красавец граф дерзко целует ее.

— Любая леди обрадовалась бы такому поклоннику, как граф, — подмигнула ей горничная, потом наклонилась и перерезала ножничками нитку. — Готово! Я управилась не хуже любой мастерицы с Бонд-стрит![4]

Имоджен посмотрела через плечо, потом покрутилась на месте, чтобы оценить работу.

— Замечательно! Невозможно догадаться, что кружево было оторвано. Спасибо!

Девушка взяла со столика свой ридикюль, намереваясь заплатить горничной леди Кингеби за ее труды.

Лицо служанки просветлело, когда Имоджен протянула ей монету.

— Вы очень щедры, миледи. Благодарю! — Она быстро спрятала монетку в карманчик на юбке. — И удачи с вашим неповоротливым кавалером!

— Лорд Эшер не мой кавалер!

Горничная между тем подхватила корзинку с принадлежностями для шитья и направилась к другой гостье, которой нужно было починить рукав.

— Хотя кого это вообще интересует? — проговорила Имоджен скорее для себя, чем для кого-то еще. Платье теперь в полном порядке, и она признательна умелой горничной.

Девушка прошла уже полкоридора, когда увидела подругу детства, мисс Кассию Мид. Лицо Имоджен осветилось улыбкой — девятнадцатилетняя Кассия со спутницей направились к ней.

— Кассия!

Девушки поцеловались.

Ее подруга была одета по последней моде, поэтому Имоджен пришло в голову, что здесь, в Лондоне, Кассия даже похорошела.

— Я не знала, что ты будешь на этом балу. Мы так давно не виделись! Для начала хочу перед тобой извиниться. Я получила твое последнее письмо, но все тянула с ответом, потому что…

— Я выслушаю твои извинения позже, — перебила ее Кассия. По ее светло-карим глазам было видно, что она очень рада встрече с подругой, но в голосе девушки сквозило беспокойство. — У тебя сейчас есть заботы и поважнее. По просьбе твоей матушки прислуга обыскивает дом. Герцогиня страшится, как бы ты не попалась в сети к какому-нибудь беспринципному распутнику или охотнику за приданым!

Имоджен охнула от удивления. И как только мама может думать о ней так дурно? Перед выездом она выслушала отцовские наставления, теперь предстоит вытерпеть то же самое от матушки…

— Какая нелепица! — Имоджен указала на свою юбку. — У меня всего лишь оторвался кружевной волан, и я попросила горничную леди Кингеби пришить его.

Кассия обиженно надула губки.

— Ну и ладно, можешь ничего не рассказывать мне! Однако для матери придумай историю поубедительнее.

Имоджен горделиво распрямила плечи.

— Но это правда! Можешь спросить у лорда Эшера. Он… Прости, мне нужно найти маменьку!

Имоджен рассчитывала, что Кассия с подругой пройдут мимо, но девушки повернулись и последовали за ней к центральной лестнице.

— Ага! Значит, в этой истории все-таки замешан джентльмен? Я так и думала! — заявила ее подруга, многозначительно поглядывая на свою спутницу. — Кстати, ты уже знаешь, что лорд Эшер подыскивает себе жену? За последние две недели он дважды приезжал к нам с визитом, и моя матушка им совершенно очарована.

— Мы имели удовольствие принимать его у себя трижды! — объявила высокая, неприметной внешности девушка, спутница Кассии. — Лорд Эшер бывает во всех домах, где есть девицы на выданье. Вне всяких сомнений, вскоре он навестит и вас!

Имоджен удивилась тому, как легко сумела произвести впечатление на такого разборчивого джентльмена, как лорд Эшер.

— Но ведь это был один-единственный танец и мы почти не разговаривали! — возразила она.

Девушка сказала чистую правду: разговор оборвался, едва граф наступил ей на платье.

— И что с того? Вы очень скоро поймете, что в Лондоне ритм жизни несколько иной, нежели тот, к которому вы привыкли!

Фамильярность незнакомки неприятно поразила Имоджен. Если б не Кассия, она бы дала этой дурнушке достойный отпор. Намек на то, что она, Имоджен, проводит слишком много времени в провинции, граничил с оскорблением.