Любимый бывший муж - Ивонн Линдсей

Встретив его полный желания взгляд, Оливия тихонько вздохнула, почувствовав ответное возбуждение. Они уже так давно не были близки, но ее тело до сих пор реагировало на него так, будто и не было никакого расставания. И похоже, Ксандер ощущал то же самое.

– Может, пойдешь в душ, а я пока принесу твою одежду? – предложила она.

Похоже, придется собрать волю в кулак, чтобы встать и направиться в другую комнату: нужно отойти на безопасное расстояние, чтобы удержать себя от глупых поступков, например от желания затащить его в постель, чтобы восполнить эти мучительные два года одиночества.

– Может, примем душ вместе? – ответил он.

– Мне кажется, ты еще не совсем окреп для этого, – ответила она, стараясь, чтобы слова ее прозвучали непринужденно.

Не дожидаясь его ответа, она вышла в коридор и остановилась, прислушиваясь. Наконец раздался звук закрывающейся двери – Ксандер вошел в ванную и включил душ. Оливия же направилась к деревянной винтовой лесенке, ведущей на чердак.

Как-то, незаметно для нее самой, чердак превратился в склад вещей, которые она не могла видеть. Ей не хотелось туда идти, но сейчас у нее не было выбора. Остановившись перед узкой дверью, она на мгновение закрыла глаза, прежде чем войти. Глубокий вдох – и она сделала шаг вперед.

Не глядя по сторонам, она направилась прямиком к большой пластиковой коробке с одеждой Ксандера, которую он оставил, уходя, и, к счастью, ей удалось найти те джинсы и толстовку, о которых он вспомнил.

В ставшей снова их общей спальне Оливия положила вещи на кровать, и в этот момент из ванной вышел Ксандер, завернутый в полотенце и окутанный облаком пара.

– Вижу, мы решили проблему с горячей водой, – сказал он, направляясь к жене.

– Да, мы в итоге установили маленький бойлер специально для спальни, – кивнула Оливия. – Там осталась вода для меня?

– Я же звал тебя с собой, – подмигнул в ответ Ксандер.

Она сделала вид, что смеется, но сердце ее упало: сейчас он был так похож на себя прежнего. Когда они только узнали, что у них будет ребенок, он волновался, сможет ли достойно обеспечивать свою семью. Они в общем-то не бедствовали, и зарплата Оливии, работавшей преподавателем живописи в школе, использовалась лишь для всяческих экстренных случаев, возникающих по ходу ремонта, но все же известие о ее беременности заставило его тогда поволноваться. С тех пор Ксандер поднялся на головокружительную высоту, занявшись банковскими инвестициями в своей новой компании. И само собой, доход его возрос неизмеримо по сравнению с прошлым.

– Эй, – окликнул ее Ксандер, оглядев приготовленную одежду, – Предпочитаешь, чтобы я ходил без нижнего белья?

– О боже, я не подумала, погоди-ка.

Оливия бросилась в соседнюю комнату и схватила дизайнерские трусы, предмет из его нового гардероба.

– Я тоже быстренько сбегаю в душ, а потом приготовлю завтрак для нас, хорошо? – сказала она, вернувшись в спальню.

– Звучит неплохо, – улыбнулся он.

Когда дверь ванной комнаты закрылась, он сел на кровать, внезапно вновь ощутив слабость. «Черт побери, уже довольно», – подумал Ксандер в отчаянии, натягивая белье и вставая, чтобы надеть джинсы. Однако они были настолько велики ему, что просто сваливались с него.

Он шагнул к комоду и выдвинул тот ящик, где хранил ремни. Но, к его удивлению, там лежало белье Оливии. Открывая поочередно ящики один за другим, Ксандер убедился, что они все были заполнены ее вещами. Тут что-то явно было не так – словно они больше не делили эту комнату. Оливия сказала, что перенесла его вещи в гостевую спальню, но тогда в комоде остались бы пустые ящики.

Заметив на полу брюки, в которых он был вчера, Ксандер поднял их и выдернул ремень из петель. Затянув его на поясе, он грустно подумал: что еще, интересно, он забыл и какие неожиданности подстерегают его в собственном доме? Даже его жена стала какой-то другой. Слишком осторожной в своих словах и действиях, словно она ему не доверяет.

Оливия вышла из ванной, и Ксандер почувствовал тонкий аромат ванили, что ворвался в комнату вместе с ней. Он ощутил, как внизу живота нарастает возбуждение. Он всегда так на нее реагировал, с самой первой их встречи. Почему, интересно, он помнил тот день, точно это было вчера, но целый кусок их совместной жизни вылетел из памяти?

На лестнице Оливия вновь поддерживала его с одной стороны, а другой рукой он держался за перила. Ксандер до сих пор с трудом сохранял равновесие и координировал движения, и его раздражала собственная беспомощность. Подумать только – он теперь зависит от жены, не может без нее и шагу ступить.

– Что ты хочешь на завтрак? – спросила Оливия, когда они пришли на кухню.

– Все что угодно, я с трудом переносил больничную еду и истосковался по домашним блюдам. Как насчет твоих самодельных мюсли?

Оливия замерла, казалось удивленная его просьбой.

– Я уже целую вечность их не готовила, но есть пачка магазинных.

– Тогда я лучше съем тост. Я сам приготовлю.

Оливия мягко подтолкнула его к одному из стульев, что стояли у стойки.

– О нет, это ведь твое первое утро дома, так что тебя ждет прекрасный завтрак. Как насчет яичницы с копченым лососем?

Он наблюдал, как Оливия готовит, и завидовал легкости ее движений. Она прекрасно тут ориентировалась, а вот для него это место казалось абсолютно незнакомым – он помнил прежнюю кухню с разнокалиберными шкафчиками и плохо работающей плитой. Именно так все здесь было, когда они купили дом на аукционе.

По кухне поплыл аромат кофе. Чувствуя себя отвратительно бесполезным, Ксандер поднялся, принес чашки, которые он заметил в буфете со стеклянными дверцами, и положил в каждую ложку сахара.

– Мне без сахара, – сказала Оливия, взяла чашку и ссыпала сахар назад в сахарницу.

– С каких это пор?

– Ну… я его не ем уже около двух лет.

Сколько же мелочей в повседневной жизни ему придется выучить заново, подумал Ксандер, направляясь к кофейному аппарату. Увидев выражение его лица, Оливия воскликнула:

– Все в порядке, Ксандер. Это же не конец света, – подумаешь, сахар.

– Может, и так, но ведь есть и важные моменты. Что-то, что мы делали вместе, планы, которые мы строили все эти годы. Что, если я их не вспомню? Черт возьми, я даже не помню ту аварию, в которой я потерял память!

Голос его сорвался на крик, и Оливия с тревогой посмотрела на него:

– Ксандер, все это сейчас не важно. Важно, что ты жив и что ты здесь, со мной.

Она подошла к нему и обняла за талию, положив голову ему на плечо. Ее руки крепко обвились вокруг него, точно она не хотела никогда его отпускать. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить свой бурлящий гнев.

– Прости, – сказал он, целуя ее в лоб. – Я просто ощущаю себя ужасно потерянным.