Крылья любви - Люси Гиллен

— Нет. Вы знаете, что нет. Но это другое дело.

— Вы сказали, что думаете, что нельзя отбирать у других жизнь, — напомнил он ей. — Но вы же не думаете, что эта свинья умерла от старости, не так ли?

— О, конечно нет! Но если на то пошло, ее застрелили не для… для забавы. Это не одно и то же.

— Конечно.

Она посмотрела на него из-под ресниц, пытаясь понять, насколько серьезно он говорит.

— А вы? Я хочу сказать, вы охотитесь на птиц?

Некоторое время он ел молча, потом поднял глаза так внезапно, что она поспешно отвела взгляд.

— Если я на них охотился, это еще больше уронит меня в вашем мнении? — спросил он.

Дерин не знала, что ответить. Иногда она почти полностью забывала о том, что познакомилась с этим человеком всего четыре дня назад. Конечно, из-за того, что ей поневоле приходилось с ним есть и сидеть за одним столом, она чувствовала себя так, как будто знала его гораздо дольше. А здесь, в маленьком коттедже, где были открыты обе двери и дул прохладный вечерний ветер, царила такая мирная и спокойная атмосфера, что одно это каким-то образом сближало собеседников.

— Это… это меня не касается, — наконец ответила она. — Вы сами должны думать о том, как жить в мире со своей совестью, мистер Грегори.

— Моя совесть чиста.

Она пожала плечами:

— Тогда это единственное, что имеет значение, не так ли?

Он улыбнулся.

— Мне бы хотелось, чтобы мы пришли к одному мнению насчет одного вопроса, — сказал он, и Дерин снова взглянула на него с подозрением. — Я знаю, что вы только пытаетесь поставить меня на место и помешать мне его покинуть, — продолжал он, — но вы все время называете меня «мистер Грегори», а это совсем не сочетается с вашим богемным образом.

Дерин с притворно застенчивым видом опустила длинные ресницы и поджала губы:

— Я просто демонстрирую уважение к вашему возрасту, мистер Грегори.

— Ах, вы… — Он вдруг засмеялся и покачал головой. — Туше, — мягко произнес он затем, и Дерин не удержалась от улыбки.

— Вам не следовало так сильно это подчеркивать, — сказала она ему.

— Может быть, не следовало. — Он пристально наблюдал за ней, и она это знала, но как ни в чем не бывало продолжала есть. — Мои друзья зовут меня Дом, — тихо проговорил он через несколько секунд, но Дерин сделала вид, что не слышит. Когда она снова заговорила, то речь опять пошла о собаке.

— Мне бы хотелось, чтобы вы постарались и что-нибудь предприняли насчет Пса.

— Мне бы хотелось, чтобы вы постарались и что-нибудь предприняли насчет моего имени, — ухмыльнулся он, и она кивнула.

— Хорошо, если вы настаиваете.

— Это звучит не очень-то дружелюбно, но, наверное, это лучшее, на что я могу сейчас рассчитывать. А пока что я сделаю все, что смогу, чтобы утихомирить Пса.

Она с беспокойством на него посмотрела:

— Но я не хочу, чтобы его утихомирили. Я имею в виду, не надо слишком решительных мер, хорошо? Ведь он такой милый, просто прелесть, и он мне нравится, просто из-за него я никак не могу наблюдать за птицами.

— Я возьму его с собой на реку и привяжу к дереву. Это его несколько ограничит.

Дерин посмотрела на пса, который сидел на солнышке перед домом и сейчас как раз широко зевал. Она немедленно пожалела, что нажаловалась на него.

— Жалко его будет, — вздохнула она. — Он получает такое удовольствие.

— Я знаю, что он получает удовольствие, однако ему надо все же научиться себя вести и не распугивать ваших птиц. В любом случае ему не повредит немного посидеть спокойно.

— Бедный старина Пес! — Пес услышал свою кличку, которую произнесли явно с сочувствием. Он уперся передними лапами в дверь черного хода и с надеждой завилял хвостом. — Сюда, мальчик, — позвала его Дерин и протянула оставшуюся на тарелке ветчину, что явно не понравилось владельцу собаки. Пес немедленно вошел на кухню и в один присест проглотил кусок ветчины, после чего стал озираться в поисках добавки.

— Мне бы хотелось, чтобы вы этого не делали, — мягко запротестовал Доминик. — Я никогда не отдаю ему остатки еды. Он как следует ест раз в день, и так и должно быть. Вы не должны его подкармливать.

— А-ах, но у него такой… такой душевный вид, — возразила Дерин, почесывая уши Пса. Тот в благодарность попытался лизнуть ее лицо.

— Он и вправду душевный, но я предпочитаю, чтобы он еще и оставался стройным, если вы не против.

— Извините. — Она снова взглянула на собаку сверху вниз и покачала головой. — Извини, Пес, я больше ничего не должна тебе давать.

— Вы давно его подкармливаете?

Дерин кивнула.

— Только маленькими кусочками, — призналась она. — Печеньем и тому подобным.

— Хитрый старый черт! Неудивительно, что он проводит с вами столько времени!

— О, но это немного, — запротестовала она и подняла взгляд как раз вовремя, чтобы заметить озорную смешинку в его глазах. Она почувствовала, что ее тоже начинает разбирать смех. Наконец, больше не в силах сдерживаться, Дерин запрокинула голову и расхохоталась.

Они оба все еще смеялись, как вдруг бешено залаял Пес. Он бросился к выходу из комнаты, к открытой передней двери, оглядываясь, как будто предупреждая их о том, что они обязательно должны к нему прислушаться. Дерин сразу приняла серьезный вид и с интересом посмотрела на Доминика.

— Кто-то идет? — догадалась она.

Он встал и последовал за Псом. Открыл пошире переднюю дверь и выглянул на тропинку, которая шла через поле — добраться до коттеджа от дороги можно было только этим путем.

— У нас гости, — коротко сообщил он и посмотрел на Дерин. Она отдернула штору, чтобы тоже увидеть, кто идет. — Какой-нибудь ваш знакомый?

Дерин уставилась на приближающегося гостя с немалым изумлением и дружелюбием, однако большого удовольствия от предвкушения встречи она почему-то не испытывала. Она еще не придумала, как рассказать Джеральду о проблеме, связанной с ее пребыванием в коттедже, теперь же придется соображать на ходу, потому что по тропинке к дому шел именно он, с опасением поглядывая на Пса по мере приближения.

Доминик стоял на тропинке у передней двери и тоже наблюдал за тем, как Джеральд подходит к дому. Одним пальцем он придерживал Пса за ошейник, и Дерин по его виду поняла, что ему любопытно. Решительным жестом она отбросила волосы на плечи и отправилась поприветствовать Джеральда. В ярко-желтом халате и с босыми, как обычно, ногами она выглядела очень миниатюрной, почти ребенком.

— Джеральд! — Она прекрасно сознавала, что Доминик Грегори с интересом наблюдает за тем, как она встала на цыпочки, чтобы поцеловать Джеральда в щеку, и также сознавала, что Пес относится к Джеральду с нехарактерной для него агрессивностью.