Завтра будет завтра - Кимберли Рей

Дэвид вспомнил, как совсем недавно ласкал это великолепное тело, но вместо возбуждения, которое явно стремилась вызвать у него Эрика, почувствовал тошноту.

– Наша проблема в том, что ты не в моем вкусе, – признался он, равнодушно глядя на аппетитные формы.

Дэвиду удалось смирить свои гормоны, и теперь Эрика не вызывала у него ничего, кроме отвращения.

– Где документы?

Эрика скривила губки и протянула Дэвиду нужную папку.

– Кстати, может быть, тебе будет интересно, между мной и Стенли теперь чисто деловые отношения.

– А когда секс был для тебя чем-то, кроме способа достижения поставленной цели? – поинтересовался Дэвид. Он забрал папку и бегло просмотрел ее содержимое. – Искренне верю, что ты не забыла положить туда что-нибудь ценное. Надеюсь, что это наша последняя встреча.

– Я хороший секретарь. – Эрика усмехнулась. – Так же хороша за компьютером, как и в постели. Уж ты-то должен бы знать…

– Прекрати, – попросил Дэвид. – Меня тошнит от тебя.

– Где же твое джентльменское поведение?

– Джентльменом я бываю только с леди, – отрезал Дэвид. Он закрыл папку и засунул ее под мышку. – Прощай, Эрика.

– Ты бываешь джентльменом с такими, как эта нежная фиалка Кэролайн? – Эрика просто не могла остановиться. К тому же ей было приятно задевать Дэвида, она ведь уже успела заметить, какими глазами он смотрит на новую хозяйку клиники.

– Мисс Сотбери – истинная леди, – чопорно сообщил Дэвид.

И Эрика сразу же вспомнила, какая социальная пропасть между ними, вспомнила и как мечтала получить титул леди, и как в один миг все ее мечты пошли прахом, а все из-за того, что она расслабилась и забыла, сколь острым и наблюдательным умом обладает Дэвид.

Он видел, как в глазах Эрики появляется бешенство. Ему было прекрасно известно, что ее просто бесит упоминание о неравенстве между ними. И даже во время безобразной сцены расставания не смог сдержаться и сказал, что никогда не женился бы на Эрике, ведь это был бы неравный брак. Дэвид лгал: он уже почти был готов сделать ей предложение, но расчетливая и циничная в самой своей сути Эрика не верила, что человека можно любить просто так.

Вот и теперь Дэвид не мог избежать недостойного, но тешившего самолюбие укола. Ну не мог он думать об Эрике, как о достойной женщине! Соответственно, и не мог вести себя с ней, как подобает.

Эрика всего на секунду растерялась, но ведь и у нее была одна еще не разыгранная карта.

– Думаю, мы с ней могли бы стать подругами, – промурлыкала Эрика. – Может быть, она научит меня, как должна себя вести леди, чтобы вернуть такого красавца, как ты?

– Для начала ей нужно не быть Эрикой Кебер.

Дэвид развернулся и вышел из приемной. Последнее слово осталось за ним, но у Дэвида появилось чувство, что этот бой он проиграл. А он очень не любил проигрывать. И уж тем более проигрывать Эрике Кебер.

Дэвид еле дождался, когда Стенли Берн наконец окончит свою экскурсию. Мало того что ему пришлось ждать Кэролайн в машине почти полтора часа – хорошо хоть он мог заниматься документами, а не просто тупо смотреть в окно, – так еще и по дороге домой Кэролайн взахлеб рассказывала ему о том, какой милый и заботливый человек Стенли. Финальная фраза этого повествования сразила Дэвида наповал. Сияя, как соверен в музее монетного двора, Кэролайн сообщила:

– А помощница Стенли оказалась очаровательной девушкой! Как странно, что вы с ней расстались, Дэвид.

– Не сошлись характерами, – сердито буркнул он в ответ.

Кэролайн лукаво посмотрела на него из-под ресниц.

– Странно все это: вы очень добрый и отзывчивый человек, она – очень милая, и вдруг не сошлись характерами. Впрочем, люди часто совершают ошибки. Мне показалось, что Эрика совсем не против попробовать еще раз сойтись характерами.

– Проблема в том, что я категорически против, – резко ответил Дэвид.

Кэролайн нахмурилась и отвернулась к окну. Через пару минут она вновь посмотрела на Дэвида, в ее голубых глазах появились слезы.

– Вы думаете, я веду себя недостойно? – спросила она.

Дэвид от неожиданности чуть было не въехал в столб.

– Что вы имеете в виду?

– Ну папа умер совсем недавно, а я уже смеюсь, тараторю как сорока, да еще и лезу устраивать чужую жизнь…

– Это я веду себя недостойно. Мои личные переживания никого не интересуют. Не ориентируйтесь на меня во всем, что касается Эрики: у меня стойкое предубеждение, поэтому я вообще не хочу обсуждать мисс Кебер и при одном только упоминании ее имени у меня резко портится настроение. А насчет вашего вопроса… Кэролайн, думаю, вашему отцу вы гораздо больше нравитесь счастливой, чем грустной. Любой нормальный человек будет рад видеть на вашем лице улыбку, а не слезы. Вас так красит улыбка!

Дэвид понял, что наговорил лишнего, и поспешил закрыть рот. Кэролайн с удивлением смотрела на него. Наконец она сказала:

– Знаете, Дэвид, у меня почти никогда не было друзей, как-то так получилось, но мне кажется, мы с вами могли бы стать настоящими друзьями. Хотите?

Дэвид улыбнулся ей.

– Да, очень.

И мысленно добавил: я бы не отказался от большего.

– Вот и отлично! – порадовалась Кэролайн. – А насчет ваших переживаний вы не правы: они очень интересуют меня, ведь мы друзья.