Узнай кто я - Карен Роуз Смит

Бен потрепал его по волосам.

— Конечно, малыш. А сейчас пора собираться. Тебе еще надо сделать уроки.

Такер кивнул.

— Ладно, счастливо. Гвен, если нужен будет эскорт, чтобы сопроводить тебя в больницу, только скажи.

— Буду иметь в виду, — ответила Гвен с улыбкой.

Такер и Эмма прошли к свободному месту.

— А как ты развлекаешься в свободное время? — спросила Эмма, изучающе глядя на него.

— Работаю дома — много хлопот с ремонтом. Зимой отделываю внутреннюю часть, летом — внешнюю. Собираюсь обустроить подвал. Можно даже сделать там тренажерный зал.

— Ага, только я спросила, как ты развлекаешься в свободное время, а не работаешь.

— А может, мне нравится делать ремонт и я занимаюсь им в свое удовольствие?

Эмма протестующе покачала головой.

— У развлечений обычно нет целей, кроме как получить удовольствие. Они помогают расслабляться, забывать о проблемах, веселиться.

Такеру пришлось подумать несколько секунд.

— Ну, раз в месяц я играю в покер с ребятами из департамента.

Эмма ждала продолжения, но Такер не сказал больше ничего.

— И все? — спросила она.

— Здесь, в Сторквилле, очень ограниченный выбор развлечений.

— Но Омаха всего в часе езды отсюда. Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Нет.

— Почему?

— Это тебя не касается, Эмма.

Такер считал, что мужчина может встречаться с кем-то по двум причинам: чтобы удовлетворить свои потребности или же когда он рассчитывает, что встречи могут перерасти во что-то большее. Он не мог встречаться с женщинами на одну ночь, чтобы использовать их и забыть на следующий же день. А чего-то большего ему не хотелось.

Эмму наверняка задел его резкий ответ. Она откинулась на спинку стула и открыла меню. Повисло неловкое молчание, которое продлилось до конца обеда. Эмма отметила, что жареный цыпленок очень вкусный, Такер похвалил кокосовый пирог, и они больше не стали ничего заказывать. После того, как Такер расплатился, Эмма сказала:

— Если тебе нужно куда-то, мы можем не ходить в кино.

Ему никуда не было нужно, да и не хотелось, если быть откровенным. В этом-то и беда. Такер должен признаться самому себе, что ему все больше нравилось проводить время именно с ней.

— Нет. Кино не помешает нам обоим. Что бы тебе хотелось посмотреть? В местном кинотеатре только два зала, так что у нас не такой уж большой выбор.

Такер рассказал ей о репертуаре. Первый фильм был боевиком, и они решили выбрать второй, романтическую комедию.

Когда они вошли в зал, Такер понял, что тут он просчитался. В почти пустом зале кинотеатра была более интимная обстановка, чем он мог предположить. Он провел Эмму на места в середине зала. Если уж они собираются смотреть фильм практически вдвоем, то не грех выбрать самые лучшие места.

Они сняли верхнюю одежду и сели в удобные кресла, соприкоснувшись локтями. И оба одновременно отдернули руки. Такер искренне надеялся, что фильм увлечет его и он сможет не думать о женщине, сидящей рядом. Но это давалось не так-то легко.

У него затекли ноги, и Такер немного подвинул их, соприкоснувшись коленом с Эммой, отчего его бросило в жар, которого, казалось, хватило бы, чтобы поджечь весь Сторквилл. Немногочисленные зрители в зале временами смеялись, но шутки с экрана не доходили до сознания Такера.

Кино, казалось, не закончится никогда. Наконец зазвучала медленная музыка, и пара на экране утонула в лучах заката. Такер облегченно вздохнул. Посмотрев на Эмму, он заметил, как она смахнула рукой слезу.

— Все нормально?

— Да. Я люблю счастливые концы.

— Жалко только, что в жизни все совсем по-другому.

— Ты не веришь, что любовь может победить все?

Ее глаза расширились, полные невинного любопытства.

— Нет. И я думаю, что мы должны бороться изо всех сил, чтобы не дать себя победить.

— Такер, — протянула она с улыбкой.

Включили свет, и Такер увидел в глазах Эммы все то, о чем она говорила: веру в любовь, жизнь. Может, Эмма переменит свои взгляды, когда вспомнит о себе что-нибудь? Или все-таки будет верить в прекрасный идеальный мир?

До машины они шли молча. Эмма остановилась, глядя в темное, бархатное небо, усыпанное мириадами звезд. Легкий ветер развевал ее волосы. Такеру хотелось провести рукой по этим шелковистым мягким локонам. Он так живо представлял, как они рассыпаются по его подушке…

— Эмма, тогда, в ресторане, я не хотел быть слишком…

— Резким? — помогла закончить она. — Все в порядке, Такер. Ты прав, твоя жизнь меня совсем не касается. Мне просто трудно свыкнуться с мыслью, что мы живем вместе, ты знаешь обо мне буквально все…

Такер уже догадывался, о чем она собирается сказать.

— Ты имеешь в виду то, что ты девственница?

— Нет… Да… Я не знаю. — Эмма выглядела смущенной. — Мне кажется, ты смотришь на меня по-особому, как будто мне нужна защита и опека.

— Но ведь кто-то же заботился и опекал тебя до меня, Эмма. Доктор считает, что тебе где-то чуть более двадцати лет. Сейчас девушки редко остаются девственницами, заканчивая школу. Ты наверняка имеешь родственников.

Эмма покачала головой.

— Ничего подобного ты знать не можешь, как и я. Иногда по ночам, во время долгих размышлений о том, откуда же я все-таки появилась, мне начинает казаться, что я принцесса, которую долго держали заложницей в башне. Я сбежала и вот, пожалуйста, оказалась тут.

В свете уличных фонарей он видел ее улыбку. Ничто не могло сейчас остановить его. Он наклонился ниже, прошептал почти в самое ухо:

— Мне бы очень хотелось верить в твою версию.

— Верь, Такер. — Она повернула лицо к нему. И Такер не смог удержаться и прижался к ее губам. И хотя Эмма говорила себе, что не ждет нового поцелуя, она с трепетной радостью позволила ему целовать себя. В поцелуе было столько жара, столько страсти, что они захватили ее, согревая все тело.

Так же внезапно Такер отстранился от нее. Эмма не могла понять почему. Неужели и этот поцелуй он назовет большой ошибкой? Но тут она услышала голоса и увидела приближающуюся к ним парочку. Понятно, Такер просто быстро среагировал.

Она узнала их. Они сидели впереди них в кинотеатре. У девушки были длинные, густые, темно-рыжие волосы. Вдруг Эмма почувствовала страшную головную боль, пульсирующие удары разрывали ее на части. Она инстинктивно поднесла руки к вискам.

— Эмма, что такое?

Она слышала голос Такера, но не могла разобрать слов. Она была сейчас словно не здесь, видела перед собой только черное пространство, потом оно стало серым, потом прояснилась картина: она расчесывает темно-рыжие волосы и заплетает их в косу, перевязывает лентой. Боль стала невыносимой, и картина растворилась так же быстро, как и появилась.