Созданные для любви - Евгения Перова

– Не знаю…

– Другого случая может не быть – мама переезжает ко мне! У нас есть пара недель!

Но он не пришел ни вечером, ни утром. Прошло два дня, мы так и не виделись, и я решила, что все кончено. Во вторник у меня тоже не было первых уроков, поэтому я спала до одиннадцати, так что, когда прозвенел дверной звонок, пошла открывать как была – непричесанная, полусонная, в халате на голое тело. Я не люблю ни пижамы, ни ночные рубашки, поэтому всегда сплю просто так, без ничего. Посмотрела в глазок и обомлела: это был Евгений Леонидович!

– Нам надо… поговорить… – хрипло сказал он.

– Давайте поговорим. Сейчас я чайник поставлю. Вы что будете: чай или кофе? Ой… Евге… ний… Леони… ах…

Какой чай! Тем более кофе.

Это оказалось больно.

Я не физическую боль имею в виду – это-то я перетерпела! Он в пылу вожделения даже ничего не заметил, и только потом, увидев кровь на простыне, удивился:

– У тебя что, месячные?!

– Нет. Просто вы мой первый мужчина.

Даже после того, что между нами произошло, я не могла обратиться к Евгению Леонидовичу на «ты». Он изменился в лице:

– Как?! Что ты хочешь сказать?!

– Ну да, мне уже почти двадцать четыре, а я девственница. Была. Что вас так поразило?

– Но… Я думал… Вот черт!

Он вскочил с постели, быстро оделся и… ушел.

– Евгений Леонидович! – позвала я, но в ответ лишь хлопнула входная дверь. – Женя…

Я сидела, глотая слезы, и ничего не понимала. Порыдав немножко, я встала, прибралась, напилась кофе, потом тщательнее обычного нарядилась и накрасилась. Я долго разглядывала себя в зеркале: ну вот, ты и стала женщиной! И что?! Да ничего. Евгений Леонидович ждал меня в нашем переулке, но я прошла мимо, не остановившись.

– Лена! Лена, подожди!

– Не сейчас, – сказала я, с трудом сдерживаясь. – Только не перед уроком! Потом поговорим, вечером.

– Я не могу вечером!

– Значит, завтра.

В класс я пришла раньше времени и целую вечность стояла у окна, ничего не видя перед собой. За моей спиной возвращались с большой перемены ученики, рассаживались. Прозвенел звонок, шум постепенно стих, и тогда я повернулась к классу.

– У меня сегодня отвратительное настроение, – мрачно сказала я, глядя на притихших восьмиклассников. – Чтобы обошлось без жертв, домашнее задание я буду проверять только в том случае, если есть добровольцы.

Как ни странно, добровольцы были. И даже довольно много. К концу уроков я совсем успокоилась, но мимо нашего переулка прошла с опаской – Евгения Леонидовича там, к счастью, не оказалось. Он пришел через три дня. Открывать мне не хотелось, но вряд ли стоило допускать, чтобы он маячил перед моей дверью. Я впустила его и сразу ушла в комнату. Он прошел за мной:

– Леночка! Леночка, прости меня! Пожалуйста, прости! Почему ты мне сразу не сказала?

– Что не сказала? Что я еще ни с кем не спала? Это что-нибудь изменило бы?

– Но Лена…

– Что – Лена? Интересно, что же ты обо мне думал все это время?!

Я даже не заметила, как перешла на «ты».

– Но ты казалась такой опытной…

– Я?! Опытной?! Ты – мой первый мужчина, я же сказала! Да, у меня было несколько романчиков в институте, но дальше поцелуев я не продвинулась!

Евгений Леонидович был так растерян и потрясен, что мое возмущение вдруг испарилось – я заплакала навзрыд, не в силах больше выносить эту муку. Конечно, он кинулся меня утешать. Это была такая близость, о которой я всегда мечтала: нежная, долгая и неторопливая. Он шептал мне ласковые слова, я целовала его руки…

Потом мы вместе позавтракали, и он ушел.

А через три недели я поняла, что беременна.

Мой организм всегда работал как часы, и когда в положенный срок не случилось того, что должно было случиться, я запаниковала. Глядя на результаты теста, я не верила своим глазам: этого просто не может быть! Мы переспали всего два раза и предохранялись: несмотря на жар вожделения, Евгений Леонидович не забыл про презервативы. «Это нечестно! За что ты так со мной?!» – воскликнула я, неизвестно к кому обращаясь. Наверно, к Мирозданию. Меня вдруг затошнило – то ли от отвращения к самой себе, то ли от уже начавшегося токсикоза. Ладно, тест может ошибаться! Но все подтвердилось, когда я сдала необходимые анализы. Ну и что теперь делать?!

Евгению Леонидовичу я не сказала. Не знаю почему. Да мы практически и не виделись: я привезла домой маму, которая прошла курс химиотерапии и была слаба, как дохлый комар – это она сама сказала, улыбаясь. Я поражалась ее неожиданной стойкости: мама не плакала, мужественно переносила мучительные процедуры и даже успокаивала меня! Я не выдержала и спросила:

– Мама, откуда у тебя столько сил?! Ты что, совсем не боишься?

– Ты знаешь, так странно: я всю жизнь боялась всего на свете, всегда воображала всякие ужасы, переживала заранее, мучила и себя, и вас, а теперь… Понимаешь, все самое страшное уже случилось! И я как-то успокоилась.

Я села на пол и положила голову на край дивана, на котором лежала мама. Она погладила меня по голове:

– Ты моя радость! Девочка моя…

И я заплакала:

– Прости меня, мамочка! Прости!

– Да за что же?!

– Я плохая дочь! Я так мало тебя любила!

– Ну что ты выдумала! Ты хорошая дочь, лучше не бывает! И всегда любила меня очень сильно, просто не умела это выразить, правда?

Я покивала, потом жалобно посмотрела на маму:

– Я хотела тебе кое-что рассказать…

Она улыбнулась:

– Ты беременна?

– Мама! Откуда ты знаешь?!

– Догадалась. От Евгения Леонидовича?

– Ты и это знаешь…

И тут меня осенило: боже, я повторяю мамину судьбу! Как же это вышло?! И почему раньше эта мысль не приходила мне в голову?!

– Леночка, детка, ты ведь понимаешь, что он вряд ли разведется?

– Я не знаю… Думаешь, не разведется? И что мне делать?!

– Рожать, как что?

– Рожать… Без мужа?

– Сейчас совсем другие времена! Мы справимся, ничего.

– И как мы справимся? Если я уйду в декрет? На что мы будем жить?! Ты не работаешь…

– Ну, мы же сдали московскую квартиру! А ты наверняка сможешь найти работу в Интернете – да хотя бы языки преподавать по скайпу! И потом, у нас кое-что есть на черный день. И это очень хорошее «кое-что»!

– Правда?! И что это?

– Принеси-ка бабушкину любимую книжку! И медальон с фотографией Алеши. И ножик захвати – тот, маленький!