Мой прекрасный враг - Вера Иванова

– Ну конечно, принесу! – кивнула Полюся. – Здорово, что ты напомнила. Слушай, а велосипедный насос я у тебя случайно не одалживала? Он рядом с роликами валяется. Никак не могу вспомнить чей!

– Нет, насос не мой, – после недолгого размышления сообщила я своей забывчивой подруге. – Мой уже два года катается под родительской кроватью. А правая кроссовка «Найк» у тебя там случайно не обитает? Среди бела дня пропала. Хоть ты тресни! В кедах ходить надоело.

– Кроссовки вроде нет, – пожала плечами Полюся. – Но ручаться не могу. Домой приду, посмотрю, а потом тебе звякну.

Внезапно что-то на полу привлекло внимание Полюси, она на четвереньках подползла к прилавку и извлекла из-под него мой блокнот с набросками.

– Слушай, а клево! – похвалила она, полистав. – Живенько, с настроением. А вот тут штрих просто супер. И где же ты такого улетного Посейдона откопала?

– Тут у вас. Продавец в спортивном, лысый такой.

– Этот? – удивилась Полюся. – Вот бы никогда не подумала, что с волосами он так преобразится! Ну, раз у тебя материал уже есть, одолжи мне тогда «греческий профиль», идет?

Ничего себе просьбочка! Я прямо-таки задохнулась от возмущения. Так и знала, что она его мимо не пропустит!

– Ты мне сначала ролики верни, – пробурчала я. – А уже потом что-то новое проси!

– Ну, Сань, ну чего тебе стоит! – Полюся стояла передо мной, умоляюще сложив руки. – У тебя же все на мази, а на мне еще история искусств висит и культурология!

– Ладно, заметано, – просипела я, стуча зубами: за время разговора вокруг меня натекла большая лужа.

– И блокнотик я у себя оставлю, идет? Пока ты тут шляешься. Мне кое-что скопировать надо… Вот этот видок ничего себе, а композиция – просто ге-ни-аль-но!

Вот пиявка, а? Уступи ей только, она тебя с потрохами съест! Такова моя лучшая подруга Полюся. Но я ее люблю и прощаю маленькие слабости.

– Ладно, подавись, – ласково сказала я. – Только не забудь вернуть.

И тут «греческий профиль» возник прямо перед с нами. Полюся, восхищенно цокнув, уставилась на него хищным взглядом, а у меня к глазам снова подступили слезы.

– Привет! А я наконец-то присмотрел бабуле подарочек! Чего это вы такие мрачные? Что-нибудь случилось? – как ни в чем не бывало поинтересовался свалившийся с эскалатора.

– Будто не видишь? – озлобленно бросила я. Есть же тупицы!

– Нет… Ах да. У тебя новая попона.

– Слушай, уйди, а? – Я просто не переживу, если еще и этот увидит, как я реву! Но он, кажется, понял, потому что ретировался, не сказав ни слова.

А я, припомнив все свои беды, давние и недавние, снова принялась рыдать, и на этот раз еще горше. Я теперь действительно поверила, что организм человека на 80 процентов состоит из воды! И во что же я превращусь, когда все эти 80 процентов выльются?

Троица обступила меня со всех сторон, укрывая от посторонних взглядов. А их было уже немало – после матча народ наконец оторвался от телевизоров.

– Ладно тебе, перестань! – Дуся зашмыгала носом и стала тереть глаза. – Перестань сейчас же, а то я то-о-оже… – она начала всхлипывать. Было неизвестно, у кого получается громче, потому что в отличие от меня Дуся – признанный профи по реву.

– Ну вы и дурищи! – Васек покрутил пальцем у виска. – Чего народ подумает?

– Подумает, что мы за Герма-а-а-нию болели! – ревела Дуся.

– Ну с Дуськой понятно, она фонтан известный, а ты-то чего нюни распустила? – не отставал Васек. – Сама жива, руки-ноги целы, чего тебе еще надо?

– Да-а! Тебе легко говорить! И что мне теперь делать? Я стала в прямом смысле оборванкой! Мокрой курицей! Как мне по улицам ходить?!

– Странно. Всю жизнь ходила, а теперь не можешь! – фыркнул Васек, за что тут же получил от Полюси внушительную затрещину.

– Молчи! – прикрикнула подруга на приятеля и обернулась ко мне. – А ты слушай. Тут в отделе свадебных и вечерних платьев вчера был переучет. Ну и несколько штук уценили. Парочку даже вообще забраковали и сняли с продажи! Можешь надеть пока что-нибудь из них.

– Вечернее платье?! – От возмущения слезы у меня на глазах мгновенно высохли. – Ты предлагаешь мне надеть вечернее платье?!

– Если хочешь, можно свадебное. Там тоже есть неплохие. По шву только чуть-чуть разъехались, незаметно совсем.

Я во все глаза смотрела на свою лучшую подругу: но нет, она не издевалась, говорила вполне серьезно. Тем хуже! Ее предложение было просто немыслимым, и она знала это. Платьев я не носила лет сто, а вечерних – вообще никогда.

– Да ладно тебе! Они ведь не настоящие, а бракованные, – тут же начала оправдываться Полюся. Как будто это могло что-то изменить! Я и вечернее платье принципиально несовместимы! Это все равно что солдата одеть в балетную пачку… или лидера думской фракции выпустить на трибуну в плавках!

– А из спортивной одежды у вас ничего не забраковали? Или хотя бы из деловой? – с надеждой посмотрела я на подругу.

– Только из детской еще! – хмыкнула Полюся. – Ползунки, пинетки… Принести тебе?

И тут я поняла, что со мной творится нечто странное. Мне вдруг стало совершенно все равно. В вечернем платье, в свадебном… Да хоть в школьной форме образца пятидесятых годов прошлого века! Как у бабуси на фотографии. Я не узнавала себя, похоже, мозги совсем размягчились. Но после всего случившегося по-другому и быть не могло!

И тогда я согласилась на платье. Не ходить же мокрой, в самом деле!

– Ладно, уговорили… – бросила я. – Тащите все, что есть! Выбирать буду.

Друзья исчезли, а я, укутавшись в простыню маньяка, нырнула в ближайшую примерочную кабинку, куда вскоре втиснулись и Дуся с Полюсей.

– Ну и барахло! – Я перебирала разноцветные тряпочки, принесенные подругами.

– Дурища, ты ничего не понимаешь! – Полюся бросила весь этот ворох на стул и подтолкнула меня к зеркалу. – Дусь, придержи ей руки, я этим займусь!

– Это зачем? – возмутилась я, пряча руки за спину.

– А затем, что без посторонней помощи ты ничего не наденешь! – объяснила Полюся, и они с Дусей взялись за меня.

Тут я поняла, как плохо приходилось в Средневековье несчастным принцессам. Им нужно было натягивать на себя уйму одежды! Панталоны, корсеты, нижние юбки… Неудивительно, что первая половина дня у них уходила на одевание, вторая – на раздевание. Но все равно, их мучения не шли ни в какое сравнение с моими! Пока Дуська выворачивала мне руки, Полюся пыталась втиснуть голову в дыру между двух лямок. Потом оказалось, что это не та дыра, но застрявшая голова никак не хотела вылезать, и злосчастное платье пришлось стягивать через ноги. Со второй попытки дело пошло быстрее – на этот раз застряла только левая рука, но зато Дуся с Полюсей переругались, решая, в какую сторону вытаскивать непослушную конечность. Полюся считала, что я должна обнять себя рукой за шею так, будто собираюсь дернуть за правое ухо, а Дуся, наоборот, советовала вытянуть «клешню» вдоль туловища. В итоге обе сошлись на том, что отверстия в платье для моей несчастной руки явно не предусмотрено.