Калейдоскоп - Анна Пудова

– Ну… – сказал Кларк, когда они вошли в комнату. В комнате никого не было. – Видишь? Они ушли.

– Да… Ушли, – растерянно, дрожа всем телом, подтвердила Габи.

Она все еще крепко сжимала руку Марии.

А Мария была так потрясена, что несколько дней не могла ни с кем разговаривать.

Потом Мария привыкла к паническим атакам у матери.

Они с Кларком долго скрывали ее болезнь от окружающих. И им это удавалось.

Ведь на публике, в присутствии других людей, у Габи ни разу не было приступов. Это случалось дома, когда с ней рядом были только Кларк и Мария.

Да и приступы у Габи не были частыми.

Она не совершала ничего такого, что могло бы нанести вред ее жизни или жизни Марии. Поэтому Кларк не хотел отдавать жену в клинику. Он не мог себе этого даже представить. Жизнь без Габи казалась ему пустой и бессмысленной.

Он ведь и правда ее любил.

И заботился о ней как мог.

А потом случилось непредвиденное.

Кларк тоже заболел.

Однажды Мария увидела, как отец разговаривает сам с собой. Глаза его блуждали, он громко и бессмысленно смеялся.

Мария все поняла.

У нее мелькнула мысль: «А вдруг это передается по наследству? Вдруг я тоже заболею?!»

Но она тут же вспомнила, что Габи и Кларк ее приемные родители.

Мария понимала, что вскоре родителей необходимо будет отдать на долговременное лечение. Быть может, даже на постоянное пребывание в психиатрической клинике. Но ее сердце протестовало, и она не могла собраться с духом, чтобы совершить такой шаг.

Все решилось само собой, когда у Габи начался приступ прямо на людях.

На дне ее рождения, в ресторане.

Среди приглашенных гостей был врач-психиатр, и он тогда сразу поставил ей диагноз «шизофрения».

Мария вспоминала, как ей было жаль маму, как перешептывались гости. Ей хотелось защитить ее, но она не знала как.

Когда Габи забрали в клинику и врач разговаривал с Марией, расспрашивая о более ранних приступах болезни и выясняя подробности, то Мария ненароком выдала и отца.

«Что я наделала?! Случайно проговорилась, сказав про папины приступы! Что теперь будет?! Папу тоже увезут в больницу, а я останусь одна?!»

Пришел день, когда Марии исполнилось восемнадцать.

За месяц до этого ее потрясла ужасная новость.

Габи покончила с собой в клинике.

А еще через несколько недель не стало Кларка.

После того как он узнал, что произошло с Габи, его состояние резко ухудшилось. У него случился обширный инсульт. Он угас быстро, за неделю.

Когда все это узнала Мария, она очень горевала.

Она винила себя в том, что произошло с ними. Ведь это она допустила, чтобы родителей забрали на лечение. У Марии было тяжело на душе – оттого, что она не успела даже попрощаться с ними.

Кларка и Габи похоронили рядом.

Стоя у их могил, Мария плакала, просила прощения у Габи и Кларка за все и обещала приезжать на кладбище раз в год.

Мария поклялась, что никогда не забудет их и будет молиться о том, чтобы их души обрели покой.

После смерти приемных родителей Марии досталось большое наследство.

Все, что принадлежало Габи и Кларку при жизни: два огромных дома, вилла у моря, а главное, акции компаний и крупная сумма денег на банковских счетах, – стало теперь собственностью Марии. Все это позволило бы не работать всю жизнь и ей, и ее будущим детям.

Но у Марии были свои планы. Она хотела вернуться в Брюссель, поступить в университет и стать врачом.

Она заранее сняла себе большую и красивую квартиру в центре бельгийской столицы, купила билет на самолет и, полная надежд, правда еще не совсем отошедшая от потери родителей, попрощалась с Ниццей.

Мария хотела связать свою жизнь с психотерапией. Судьбы ее приемных родителей перевернули ее душу и сердце, и это повлияло на выбор профессии. Она не чувствовала в себе сил стать практикующим психиатром и оказывать помощь психически больным людям, а вот психотерапия подошла бы ей идеально.

Она мечтала о том, как будет работать со здоровыми людьми, которые оступились, запутались в жизни – и нуждаются в помощи.

Мария прилетела в Брюссель. Город сразу понравился ей.

В первые дни она, обустроившись в прекрасной квартире, обошла все брюссельские достопримечательности, смешавшись с толпой туристов. Брюссель показался ей дружелюбным, раскованным, оптимистичным. «Если попытаться сравнить город и человека, я бы сказала, что Брюссель – настоящий друг», – озорно подумала она.

Она осталась в восторге и от архитектуры, и от любезных, приветливых брюссельцев.

Она, смеясь, стояла перед знаменитым фонтаном «Писающий мальчик», спускалась в подземелье Музея современного искусства, с удовольствием поедала шоколадную «бомбу» в известной еще со Средневековья харчевне «Свежий хлеб».

И хоть она была совсем малышкой, когда ее увезли отсюда, сейчас у нее было ощущение, что она очутилась в родных местах. Она ни на минуту не пожалела о своем решении вернуться сюда.

Мария не помнила ничего из своего раннего детства, в том числе и своих настоящих родителей; Габи и Кларк придумали им имена и показывали девочке чужие фотографии.

А когда Мария, уже повзрослев, спросила, где похоронены ее отец и мать, Габи сказала, что их кремировали, а потом пепел развеяли по ветру. Это якобы было традицией в ее родной семье.

Через месяц пребывания в Брюсселе у Марии все сложилось как она хотела: она успешно сдала экзамены и поступила на медицинский факультет Свободного университета Брюсселя.