Гарантия на любовь - Шэрон Кендрик

Алек очень странно смотрелся в этой комнатушке. В нем, казалось, ключом била жизнь и было что-то опасное – он был настоящим альфа-самцом. И это смущало Элли. Где-то внизу живота притаилась сладкая ноющая боль, и ей безумно захотелось поцеловать его. Тело реагировало на него так странно, что мысли разлетались, точно бабочки, а губы внезапно пересохли. Она облизнула их, но от этого ноющая боль лишь усилилась.

Чайник уже оглушительно свистел на плите, вскипая, и клубы пара делали комнату похожей на сауну. Элли почувствовала, как пот течет по ее спине. Рубашка прилипала к коже, а джинсы так плотно облегали бедра, что она вдруг начала ужасно стесняться своего тела.

– Что вы хотите? – произнесла она.

Алек не ответил. Он на время позабыл про свой гнев, медленно закипающий внутри и превращающий все его чувства в один кипящий котел.

Алек огляделся. Комната была маленькой, чистенькой, и даже на подоконнике рос цветок. Узкая кровать – он немедленно ощутил прилив желания, взглянув на этот предмет интерьера. Когда он только начинал свою карьеру – он тогда был гораздо моложе, чем Элли сейчас, – в каких только темных и неприветливых укрытиях ему не приходилось спать. Он работал сверхурочно, получая копейки, чтобы хоть что-то заработать и иметь крышу над головой.

Алек поднял глаза на Элли, вспомнив, как его тело реагировало на нее той ночью в отеле. Она же была такой простушкой, самой обычной девушкой. Пройдя мимо нее на улице, он даже бы и не обратил внимания. Затрапезные джинсы и рубашка. Но глаза ее сияли каким-то серебристым светом, и пряди белокурых волос выбивались из хвоста, кончики их соблазнительно завивались.

– Ты продала свою историю, – бросил Алек.

– Я ничего никому не продавала, – возразила она.

– Ты хочешь сказать, что журналистка сама прочитала твои мысли? Она просто угадала, что мы целовались?

Элли покачала головой:

– Вовсе нет. Она нас видела. Стояла за деревом неподалеку и курила, вот и увидела, как мы целуемся.

– Ты имеешь в виду, что все было подстроено? – спросил он бесцветным голосом.

– Ну конечно нет. – Она с негодованием поглядела на него. – Вы полагаете, я специально решила сделать так, чтобы меня уволили?

Алек приподнял брови в недоумении:

– Так это просто случайность…

– Да, – сердито оборвала Элли. – Женщина оказалась журналисткой. Она просто отдыхала в нашем отеле, а на другой день она атаковала меня вопросами в ресторане, когда я обслуживала ее столик.

– Можно было сказать «без комментариев», когда она начала спрашивать тебя, – гневно ответил Алек. – Вовсе необязательно было изливать свои чувства и давать мне уменьшительно-ласкательные прозвища – ты разрушила мою репутацию, это подорвало доверие, которого я добивался столько лет. Почему ты это сделала?

– А по какому праву вы приходите сюда, бросая мне все эти обвинения?

– Ты выкручиваешься, Элли, уходишь от разговора. Я задал вопрос. Отвечай.

Последовала пауза, прежде чем она вновь заговорила.

– Просто… она мне сказала, что у вас есть девушка, – ответила Элли.

Алек поднял брови:

– То есть из-за этого ты решила, что имеешь право распускать обо мне сплетни?

– Как я могла надеяться на это, ведь я даже не знала, кто она такая?

– Для тебя это в порядке вещей – трепаться с первым встречным?

– А для тебя в порядке вещей спать со всеми подряд?

Алек резко втянул воздух.

– Если уж на то пошло, сейчас у меня нет девушки, а если бы была, тогда бы я точно не стал целоваться с тобой. А вот ты, кажется, не очень-то понимаешь, что такое верность и преданность.

Элли поразил холод в его глазах.

– Ну ладно, – сдалась она. – Я позволила себе сказать о вас лишнее, этого не следовало делать, и из-за этого ты сделал так, чтобы меня уволили. Теперь мы квиты?

Алек посмотрел в ее глаза.

– Не совсем, – тихо произнес он.

Элли хотела Алека Сарантоса больше, чем кого-либо в своей жизни, и это чувство не изменилось. Напротив, оно даже усилилось. Она ощутила, что дрожит, и тут он потянулся к ней и притянул ее к себе.

Лицо его все еще было сердитым, и оттого казалось, что он совершает что-то против своей воли. Элли почувствовала вспышку негодования – да как он смеет так на нее смотреть? Его губы встретились с ее губами, а ее руки, вместо того чтобы оттолкнуть его, схватили его за плечи, и вот она уже целовала его в ответ – так же требовательно. Поцелуй был небесным наслаждением – или адским пламенем, Элли еще не успела понять. Она хотела, чтобы он забрал все свои ужасные обвинения назад.

Элли тихо застонала, и Алек, услышав это, задрожал всем телом – ему страстно захотелось стянуть с нее джинсы и овладеть ей. А может, стоит повернуться и уйти, найти кого-нибудь получше. Честную и прекрасную девушку, а не Элли, которая к тому же была разгоряченной и потной после езды на велосипеде в самый жаркий день этого года.

Но в его руках она была такой… мягкой. Просто невероятно – как десерт «Турецкий восторг», когда трогаешь его пальцем в предвкушении его сладости. Он оторвался от ее губ и медленно поднял голову, встретившись взглядом с ее глазами.

– Я хочу тебя, – произнес он.

Алек увидел, как задрожали, раскрывшись, ее губы, будто она собиралась назвать ему все причины, по которым он не должен ее хотеть – наверное, их у нее предостаточно. А затем что-то в ее взгляде поменялось – зрачки расширились, а кровь прилила к щекам. И внезапно – он не мог поверить своим глазам – она посмотрела на него с решимостью.

– Я тоже хочу тебя, – произнесла она.

В голове Алека будто взорвалась бомба – ничего подобного он еще не испытывал, целуя девушку. Он целовал Элли, и желание было таким сильным, что его губы были почти жестокими. Они целовались долго, пока наконец у обоих не сбилось дыхание. Он оторвался от нее и принялся прерывисто хватать воздух. Ее глаза казались огромными, очень темными, а губы дрожали. Чувствуя, что теряет контроль над собой, он распахнул ее рубашку, высвободив груди и уставился на них, не в силах оторваться.

– Бог мой, – тихо произнес он. – У тебя потрясающая грудь.

– П-правда?

– Я именно так ее себе и представлял. Она даже лучше в реальности.

– Ты представлял себе мою грудь?

– Каждую ночь.

Алек провел пальцем по крутому изгибу, и она застонала, когда он прикоснулся к тому же месту губами. В этот момент она прижала ладонь к его упругой ягодице, обтянутой джинсовой тканью, будто давая ему знак продолжать.

Алек тоже застонал и выпрямился, чтобы вновь ее поцеловать. Поцелуй их, казалось, длился вечность. Наконец она начала извиваться в его руках, желая большего, и он стянул резинку с ее волос, так что они рассыпались по плечам, и она вмиг преобразилась.