Я люблю свою работу? - Ксения Ласкиз

Просыпаюсь, как обычно, за полчаса до звонка будильника, встаю с кровати и, накинув плюшевый халат, плетусь в ванную. Прохладный душ смывает остатки сонливости и глупые сны: мне снились львы (именно львы, а не львицы), которые бегали за зебрами. И так — всю ночь. Наверное, я схожу с ума.

Расчесываю щеткой мокрые волосы и смотрю на свое отражение в зеркале: вчерашний инцидент словно выжал из меня все соки. Давно не выглядела так ужасно! Всему виной — Рябинов и его приятель, этот бестактный Терехов!

Медленно чищу зубы, размышляя, как бы все произошло, не окажись эта парочка однокурсниками. Наверняка, я бы сейчас купалась в лучах славы и, готовясь к вступлению в новую должность, заказывала бы новые визитки. А теперь Рябинов приписывает себе все лавры. Конечно, он поблагодарил меня «за наводку» и «отлично выполненную техническую часть», и я чуть было не задушила его после этих слов.

Наношу на лицо тоник, потом питательный крем и смотрю в зеркало на результат: лучше не стало. Нужно срочно отвлечься, и поможет только работа — этот прием всегда безотказно действует.

Ноутбук снова занимает место рядом с чашкой зеленого чая — проверяю электронную почту. Новых сообщений нет — ни одного. Обновляю страницу — ничего не меняется.

Что ж, изменим сценарий: посвящу день себе любимой — схожу в спортзал, потом на массаж, потом в кино — для разнообразия. И никаких сопровождающих — за будни я пресытилась общением.

На экране мобильного снова высвечивается довольная мамá, прижимающая к себе мопса. Принимаю вызов и включаю громкую связь.

— Доброе утро. Ты дома? — спрашивает она.

— Да.

— Приезжай к нам! Мы соскучились, особенно Альфи.

Вряд ли Альфи по мне скучает: у нас весьма натянутые отношения — я не восхищаюсь его великолепием, не делюсь с ним завтраком, не таскаю его на руках, когда он устает гулять. Одним словом, отношусь к нему, как к собаке, с чем он не желает мириться.

— Нет, я уже распланировала весь день. Навещу вас на следующих выходных.

— Ты сегодня опять на работу? — недовольно фыркает мамá.

— Нет, и завтра тоже не пойду, — отвечаю я.

Потом мамá начинает нести какую-то милую чушь, через каждые десять секунд требуя от Альфи, чтобы тот перестал грызть тапок папá. Через несколько минут она все-таки понимает, что мопс бросит тапок только в том случае, если она немедленно закончит разговор и почешет ему пузо. Поэтому мы прощаемся (к моему облегчению), и я снова остаюсь наедине со своими мыслями. К понедельнику нужно срочно придумать план реабилитации: сделать «наводку» и «отлично выполненную техническую часть» своим достижением в сделке с «Оушен». В конце концов, Рябинов не отрицает мое участие в общем деле, он лишь преуменьшает мои заслуги. Очень преуменьшает… Практически сводит на нет! Интересно, если бы я наступила в фекалии, тогда Терехов оказался бы моим другом детства?

Час на беговой дорожке, час на силовых тренажерах, еще полчаса на беговой дорожке, бокал свежевыжатого сока — апельсиновый, смешанный с яблочным — в баре, прохладный душ, час массажа, чайник зеленого чая с жасмином в баре — выхожу из спортзала весьма довольная собой и медленным шагом направляюсь к машине. Только три часа дня, а так хочется, чтобы поскорее наступил вечер. И уже нет желания идти в кино или еще куда-то: хочется прийти домой и лечь спать, чтобы этот день быстрее закончился. Возможно, завтра будет легче…