Приглашение к греху - Сюзанна Энок

Она все еще смотрела в окно и видела, как Мельбурн все никак не может вырваться из объятий ее матери.

– Ах, да, да, – говорила Салли. – Все Уитфелды так вам благодарны. А наша глупая старшая дочь и дальше продолжала бы чудить, если бы вы не вмешались и не предоставили ей такую чудесную возможность.

Мельбурн и Шарлемань наконец сели в свою карету и укатили.

А ей надо запаковать кисти, краски и холсты. Что бы там ни наговорил ему Мельбурн, сэр Томас Лоуренс захочет увидеть ее работы.

А Закери – и вообще всех Гриффинов – она выбросит из головы. О чем это говорил Закери? О том, что одной ее мечты недостаточно. Как будто ей нужен мужчина, чтобы сделать ее жизнь полной и счастливой. Она будет учиться в лучшей студии Англии и станет портретистом. Больше ей ничего не надо. Ничего. И никого.

Это чувство почему-то расходилось с тем, что она запаковала портрет Закери вместе с полудюжиной других, которые она хотела показать своему наставнику. Танберг обвинил ее в идеализации, но ведь не обязательно показывать этот портрет Лоуренсу. Просто ей хотелось, чтобы он был у нее.

Боль в сердце постепенно пройдет, думала она, глядя на портрет. А сейчас она чувствует себя так плохо потому, что она рассчитывала, что Закери порадуется за нее, а он вместо этого вообще ничего не понял. Ему бы просто пожелать ей удачи и сказать, что он навестит ее, когда будет в Лондоне. А он наговорил ей всяких гадостей. Поэтому она плачет…

– Каро?

Кэролайн успела отложить портрет до того, как на пороге мастерской появилась Энн.

– В чем дело?

– Они уехали.

– Знаю. Я видела, как они уезжали.

– Герцог мне понравился, – призналась Энн. – Он так в себе уверен.

– Да.

– А лорд Шарлемань пообещал, что, если будет в Уилтшире, обязательно заедет, чтобы повидать всех нас.

Ха. Она в этом очень сомневалась.

– Как мило. Энн вздохнула.

– А Закери обязательно вернется. Он сказал мне, что уезжает на три месяца, но я думаю, что он приедет раньше. Теперь, когда его дела устроились, он захочет устроить свою личную жизнь.

У Кэролайн вдруг задрожали пальцы, и она схватила накидку, чтобы спрятать руки в ее складках.

– Я не удивлюсь.

– Если я постараюсь, то ко времени его возвращения мне, возможно, удастся помочь по крайней мере двум нашим сестрам быть помолвленными. Тогда мне будет легче.

– Энн, если ты пытаешься вызвать у меня ревность, прекрати. Мне абсолютно все равно. Я уезжаю в Лондон, и я могу предположить, что мои дни будут настолько заняты работой, что я даже о нем не вспомню.

– Если тебе все равно, моя дорогая, то почему ты плачешь?

Кэролайн смахнула слезы.

– Только потому, что мне придется расстаться с тобой и папой.

Энн обняла Кэролайн.

– Может быть, ненадолго. Если дела у Закери и папы пойдут так, как они ожидают, мы сможем позволить себе навестить тебя в Лондоне. Может, даже на Рождество. И мы будем писать тебе каждый день.

– Да, мне будет интересно узнать, как продвигается проект.

– А еще что-нибудь тебе будет интересно? Интересно, будет ли сердце Закери разбито или он сразу же закрутит роман с другой женщиной? Например, с Энн?

– Конечно. Знать, как вы все поживаете. И нашли ли лорд и леди Иде гувернантку для этого ужасного Теодора и других маленьких монстров.

– Клянусь писать тебе о всех слухах и сплетнях, – хихикнула Энн. – А теперь пойдем обедать. Уверена, что мама захочет опять тебе сказать, что ты ее любимица.

– Это что-то новенькое.

– Да, но это продлится по крайней мере три дня.

– Ты замечательная сестра, Энн.

– И ты тоже. Если ты будешь счастлива, я буду готова радоваться за тебя. Дай Бог, чтобы работа с Лоурен-сом дала тебе все, о чем ты мечтала.

– Я в этом уверена, – твердо заявила Кэролайн, надеясь, что она окажется права.