Чистое пламя любви - Элейн Барбьери

Аметист молча кивнула.

— Сегодня же упакуй все свои вещи, чтобы не задерживаться здесь утром. Не сомневаюсь, что ваше плавание пройдет удачно. Когда вы сойдете с корабля, навести поверенного моего отца, Вилбура Хелмсвуда, и передай ему письмо от меня — он поможет вам на первых порах.

Аметист кинулась к нему на грудь, такая растерянная, такая беспомощная, что Уильям почувствовал: еще немного, и все его благие намерения пойдут прахом — он рухнет перед ней на колени и не уедет отсюда до тех пор, пока она не согласится вернуться с ним на плантацию. Ему пришлось напомнить себе о том, что Аметист не любит его — а значит, никогда не сможет, быть счастливой, даже если уступит его мольбам из чувства благодарности.

— Тебе все понятно? Ты согласна с моим планом?

Аметист кивнула:

— Да, Уильям, согласна и очень тебе благодарна, но… тебе правда ничего не грозит? Ты больше не позволишь Дэ-миену причинить тебе вред?

— Нет, милая, не позволю, — твердо ответил юноша. — А теперь пора собираться — завтра ровно в шесть я заеду за тобой на фургоне и доставлю на корабль.

— Спасибо тебе, — прошептала Аметист. Что еще она могла сказать?

Улыбнувшись на прощание, Уильям повернулся к двери и вышел.

Аметист долго смотрела ему вслед. Наконец она глубоко вздохнула и обратилась к Тилли:

— Ну что ты стоишь как истукан? Этак мы и до утра не управимся!

Сборы заняли весь остаток дня, и в течение всего этого времени Аметист ловила себя на том, что постоянно косится на дверь: не вернулся ли Дэмиен? Эта мысль не давала ей покоя даже ночью; несмотря на усталость, она то и дело просыпалась и растерянно смотрела на пустое место рядом с собой — ей не хватало близости его большого, сильного тела, его уверенных объятий и ласк…

Благодаря Уильяму у нее появилось несколько дней, чтобы скрыться от Дэмиена и первой добраться до Филадельфии. При его изворотливости капитан Стрейт наверняка сумеет снять все обвинения и скоро выйдет из тюрьмы, но время будет упущено — она успеет встретиться с мистером Хелмсвудом и заметет все следы. Вот она, долгожданная свобода! Наконец-то…

Вымученно улыбаясь дрожащими губами, Уильям без остановки махал изящной женщине на палубе «Уайтстоуна», покидавшего гавань с попутным ветром. Он стоял на причале до тех пор, пока корабль не превратился в маленькую точку, слившуюся с горизонтом, мысленно обращаясь к облику навсегда утраченной любви:

— Прощай, милая… Я люблю тебя, моя дорогая! Я буду любить тебя до самой смерти…

Дэмиен метался по сырой вонючей камере, словно дикий зверь, угодивший в клетку, иногда останавливаясь лишь для того, чтобы с яростным ругательством прихлопнуть особо назойливого москита или раздавить скорпиона, отважившегося выползти из щели в полу. Судя по тому, как менялось освещение в тусклом оконце, он уже третьи сутки парился в этому аду, доставляя несравненную радость бесчисленным полчищам вшей, блох и прочей голодной нечисти, с которыми был вынужден делить эту берлогу. Мало того что в тюрьму угодил он сам — англичане схватили и весь его экипаж. Судя по тому, как нагло обращались с капитаном его тюремщики, простым матросам пришлось в эти дни совсем несладко. Изнемогая от бессильной ярости, Дэмиен в тысячный раз подумал о свадьбе, назначенной на этот день. Знает ли Аметист о том, что случилось? Вспоминает ли о нем? И что она сделает, если…

Его мысли прервал пронзительный скрип ржавого железа. В массивной двери отворилась небольшая «кормушка», однако вместо обычной брани капитан услышал знакомый голос, говоривший правильно и связно:

— Я заглянул сюда проведать вас, Стрейт, и убедиться, что вы всем довольны.

Дэмиен в два прыжка оказался у двери и впился взглядом в суровое лицо Уильяма Шеридана.

— Мне пришлось ждать целых три дня, чтобы увидеть наконец того, кто на меня донес! — яростно прошипел он. — И как я сразу не догадался, что это ты!

— Верно, вы могли бы понять это с самого начала — я единственный человек в этом городе, не поддавшийся на ваши сказки про обеа и не убоявшийся мести ужасного черного колдуна. Видите ли, Стрейт, даже если я и пострадаю, мне терять нечего — станет Аметист вашей женой или нет, вы в любом случае напустите на меня порчу, не так ли? — Лицо Уильяма внезапно исказила яростная гримаса, и он громко воскликнул, не скрывая больше своей ненависти: — С чего ты взял, будто я снова позволю тебе использовать меня в твоих интересах? Кажется, сегодня должна была состояться твоя свадьба, Стрейт? Ну, так вот, ты можешь не хлопотать понапрасну — я повидался с преподобным Сидли и предупредил его, что церемонии не будет, иначе бедному святому отцу пришлось бы обивать порог пустого дома и гадать, куда же делись жених и невеста!

— Пустого дома? — глухо переспросил Дэмиен. Его огромные руки сжались в кулаки. — Где Аметист? Что ты с ней сделал?

— Аметист жива и здорова, за нее можешь не волноваться. Ей наконец-то удалось вырваться из твоих когтей раз и навсегда, и в данный момент она уже на полпути к Америке. Прежде чем тебя отсюда выпустят, Аметист успеет найти такое укрытие, где тебе в жизни ее не отыскать!

— Я не верю тебе, Шеридан! — сдавленно прохрипел капитан. — Ты ни за что от нее не откажешься. Наверняка ты прячешь ее где-то на плантации!

— Напрасно ты, Стрейт, судишь других людей по себе. Аметист не захотела выйти за меня — в противном случае мы давно бы уже поженились. В отличие от тебя я не стал прибегать ни к силе, ни к шантажу, чтобы добиться своего, — я слишком люблю эту женщину и не пожертвую ее счастьем в угоду собственным прихотям. Хотя что с тобой об этом толковать? Ты все равно ничего не поймешь. Она давно покинула Кингстон, и добраться до нее тебе уже не удастся — руки коротки. Когда твое дело будут рассматривать в суде, я лично явлюсь в город, чтобы свидетельствовать против тебя…

— Свидетельствовать против меня? — взревел Дэмиен. — Да что ты знаешь обо мне, мальчишка? Что это за дешевый спектакль?

— Возможно, так оно и есть, — Шеридан пожал плечами, — но пока в этом убедятся власти, ты окончательно проиграешь.

Улыбка на лице его соперника становилась все шире, и у Дэмиена все застыло внутри.

— А что же Аметист? Неужели она одобрила твой план?

— Аметист? — Уильям заколебался. Дэмиен уже не пытался скрыть охватившее его отчаяние, и все же юноша решил нанести последний'удар. — Аметист плакала от счастья, Стрейт, когда взошла на корабль. Она наконец-то обрела свободу.

Дэмиен зажмурился, не в силах преодолеть приступ черной тоски, охватившей его. Он не сомневался, что Шеридан сказал чистую правду и Аметист ему уже не вернуть…

— Итак, Стрейт, счастливо оставаться! — Беспечный голос соперника вырвал Дэмиена из мрачного оцепенения. — Мне здесь делать больше нечего. Ты теперь точно знаешь, что потерял ее. — Словно стремясь построить непреодолимую стену, Уильям звонко повторил, отчеканивая каждое слово: — Ты потерял Аметист, Стрейт, потерял навсегда!