Репетитор для Бунтаря - Лена Лорен

Я мечтаю их произнести. Думаю, ещё вчера Кай хотел услышать нечто подобное. Не знаю правда, как сейчас, но точно могу быть уверена, что реакция на сказанное должна будет последовать, если он и впрямь меня услышит.

Намеренно разворачиваюсь к нему спиной и вбираю в лёгкие побольше воздуха.

— Кай, мне очень жаль, что я не смогла сказать тебе это, когда следовало… Когда был подходящий момент… Наверное, я трусиха, а ещё я до жути мнительная, но сейчас я понимаю, как важно говорить что-то стоящее, когда появляется возможность… Я осознала, что ни в коем случае нельзя откладывать значимые слова на другой удобный случай. Нужно признаваться, о чём думаешь, что чувствуешь, рассказывать то, чего хочется, высказывать то, чего заслуживают… Ведь мы с точностью не знаем о сроках своего последнего шанса. Не знаем, когда станет слишком поздно…. Боюсь, что я опоздала, Кай. Боюсь, ты не услышишь больше от меня этих слов, что согревают моё сердце и должно было согреть твоё. Ты, наверное, уже догадываешься о смысле этих слов? Они о том, как я влюблена в тебя. Я влюбилась в тебя… Причём по самые уши! Слышишь? Я влюблена тебя, Кай! — договариваю и медленно разворачиваюсь к нему лицом.

Он смотрит на меня с осознанием того, что я разоблачила его. Виноватый взгляд. В нём можно прочитать многое: сожаление, обиду, злость, безысходность, обречённость и… любовь? Ноги подкашиваются и моментально темнеет в глазах. Я не могу сдержаться и скатываюсь по стеночке, закрывая лицо своими ладонями. Я не хочу, чтобы он видел мою истерику. Не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, но ничего с собой поделать не могу.

— Почему? Почему? Почему так? — зажмурившись, кричу я во весь голос, зная, что он меня всё равно не услышит.

Тёплые руки сначала накрывают мои плечи, а в следующее мгновение уже приподнимают в воздухе.

— Извини, я не мог сразу сказать, — хрипит он. Слышу, как тяжело ему даются слова. — Не хватило духу признаться даже самому себе.

— Кай, — вжавшись в него, непроизвольно вытираю слёзы о его футболку. — Как же так? Как?

Он усаживает меня на колени, я прижимаюсь щекой к его груди, и, чувствуя бешенный ритм его сердца, начинаю ещё громче скулить.

Сердце… Своё сердце — это всё, что теперь он сможет слышать…

— Если ты хочешь, чтобы я смог прочесть по губам, то тебе нужно перестать плакать, — вымученно улыбается, большими пальцами подбирая мои слёзы.

Слишком активно киваю и шмыгаю носом, пытаясь смотреть на него без слёз, но, оказывается, это сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Не могу спокойно смотреть на него. В глазах стоит именно тот момент, когда он последний раз мог слышать меня.

— Извини, я совсем об этом не подумала, — стараюсь говорить разборчиво. — Кай, что нам теперь делать? Может пойдём в полицию? Нельзя это так оставлять!

— Нет. Пусть это останется на его совести!

— А как… как ты собираешься… без… — я даже выговорить не могу эту ужасающую реальность.

— С этим будет сложнее, но я что-нибудь придумаю, — молчит с некоторое время, тщательно подбирая слова. — И ещё… Скорее всего я поеду один. Мне нужно будет освоиться в Лос-Анджелесе, я не ожидал, что… — напрягается он всем телом. — В общем, будет лучше, если ты останешься в Далласе.

Слова — пощёчина.

— Нет, Кай, — возмущаюсь, умываясь слезами от обиды. — Как и договаривались, я поеду с тобой. Тебе нужна будет моя поддержка, а мне будешь нужен ты, поэтому это не обсуждается!

— Пойми меня правильно, план с предложением контракта отпадает. Мне нужно будет искать другие варианты и что-то мне подсказывает, что глухому их не так-то просто найти. Я не хочу впутывать тебя в свои проблемы.

— Нет! — мотаю головой, протестуя. Я не желаю выслушивать этот бред.

Он подхватывает меня за подбородок, и приподнимает лицо, чтобы я посмотрела на него. Уголки его губ слегка приподняты.

Как у него ещё хватает сил улыбаться? Может быть это розыгрыш какой-то? Неудачный, дурацкий, самый жестокий розыгрыш на свете!?