Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

Я заставила себя сосредоточиться на изучении счетов. Я радовалась, что у меня есть занятие – чем больше я была занята, тем меньше времени у меня оставалось на тревоги. Когда мистер Селби сказал, что мне будет полезно взглянуть на книги записей Истона, я в тот же день после обеда пришла к нему в кабинет. Мистер Селби сообщил мне, что пойдет к доктору Маттеусу, но позже будет располагать временем, если у меня возникнут какие-то вопросы. Я сразу же задала ему один – могу ли я принести сюда бельевую корзинку с Розой? Улыбнувшись, он ответил, что, конечно, могу.

Сначала я не удержалась и поиграла с Розой – она была просто чудесной малышкой. Она держалась за мое колено, то приседая, то подпрыгивая, и выглядела страшно довольной этим занятием. Ее лепет уже был похож на речь. Роза была такой хорошей компанией – как мне хотелось бы, чтобы ее увидел Лео. У нее уже был зуб, прорезавшийся без особых трудностей. Она росла, скоро она станет такой же, как Флора, но еще малыша у меня уже не будет. Вздохнув, я открыла первую из огромных книг, обтянутых зеленой кожей.

В каждой книге описывалось полных пять лет, даты были вытиснены золотом на корешках. Я решила начать с книги 1881—1886 годов, потому что в эти годы Лео начал управлять имением. Я долистала до сентября 1884 года, когда Лео исполнилось шестнадцать, а его отец был еще жив, и прочитала мрачный итог отказа снизить ренты – запустение ферм, потеря арендаторов в этом году. Домашняя ферма приносила убытки. Здесь были отчеты об ущербе, о незавершенных и приостановленных попытках его исправления. Истон все глубже и глубже приходил в упадок.

Я представила себе имение, выглядевшее так – здания полуразрушены, поля пустуют... а люди – что же творилось с людьми, потерявшими работу? Какая, должно быть, нужда царила в домах.

Затем в книге была отмечена смерть отца Лео, и записи почти сразу же изменились. Появились отчеты о ремонте и восстановлении зданий, строчки под рукой пишущего, становились все короче и торопливее, словно ему было некогда писать их. Вскоре в книге появился знакомый наклонный почерк мистера Селби.

Видимо, перед отъездом Лео в Кембридж они с мистером Селби сделали обзор всего имения, и агент получил длинный список инструкций, потому что за следующие несколько месяцев коттеджи и строения фермы были отремонтированы, изгороди построены, дренажные канавы расчищены, заборы починены, дороги улучшены. Это, должно быть, была славная уборка к весне, только лучше, потому что в нее входило и строительство. Ренты были снижены, и на удаленные фермы нашлись арендаторы, но и в домашней ферме происходили заметные изменения – она росла у меня на глазах. Расширились мастерские имения, были проведены новые дороги, построены амбары и водонапорная башня, посажены новые леса, часть земель была отведена под пастбища. Был куплен механический плут с трактором, ручей в парковом лесу, был перегорожен дамбой и грязная лужа превратилась в озеро с берегом, выложенным камнями. Я часто видела это озеро, потому что Нелла любила купаться в нем больше, чем в пруду, и удивилась, что не задумывалась над тем, что оно создано умышленно. Ко времени, когда были построены прачечные, каждая со своим котлом и угольным хранилищем, Истон выглядел совершенно иначе, чем три года назад. И все это было достигнуто еще до того, как мистер Селби сделал запись о вступлении лорда Ворминстера в совершеннолетие, в мае 1889 года, вслед за короткой записью о присуждении Лео кембриджского диплома первого класса. Дальше я прочитала:

25 июня. Лорд Ворминстер женился сегодня, во Франции. Желаю им обоим счастья и долгой жизни.