Влюбиться в звезду - Джулия Лэндон

Они приехали в Литл-Рок намного раньше, чем предполагала Одри, и это ее окончательно расстроило, потому что она так и не придумала, как расстаться со ставшим чересчур внимательным Лукасом. Поездка была невыносимой – он не оставлял ее ни на минуту и вел себя настолько заботливо, что ей хотелось кричать.

Они прибыли в отель «Пибоди» в три пополудни, машина уже ждала их. Лукас отдал Бруно надувшейся Кортни и открыл дверцу для Одри. Краем глаза она заметила стоявшего в стороне Джека. Тот смотрел на них вместе с дюжиной других людей, собравшихся у отеля и выкрикивавших ее имя. Лукас помогал Одри сесть в автомобиль.

– Почему бы нам просто не пойти в отель? – спросила она.

Лукас завел двигатель и нахмурился:

– Ты что, шутишь? Там невозможно уединиться. Я велел Кортни всех зарегистрировать и подготовить для тебя номер.

– Я не хочу уезжать надолго, – сказала Одри, чувствуя себя полной дурой. – У меня еще полно работы…

– У нас две дюжины служащих, они сами справятся с работой.

– Я имела в виду – поработать над новыми песнями.

– О, кстати! – отозвался Лукас, выруливая со стоянки перед «Пибоди». – Сегодня днем я разговаривал с владельцами фирмы звукозаписи. Они не в восторге от присланных тобой песен.

– Что? – воскликнула Одри. – Да это мои лучшие песни! – Это было камнем преткновения с момента подписания контракта со студией; они хотели больше поп-музыки, а Одри – больше старых баллад.

– Я знаю, – ответил Боннер и понимающе улыбнулся. – И сказал им, что это не обсуждается. Мы немного побеседовали, и я думаю, что теперь можно заключить сделку; мы дадим им чуть больше того, чего они так хотят, а взамен ты добавишь несколько песен, которые тебе нравятся. Я заставил их согласиться, так что мы можем решить все вопросы к обоюдному удовольствию.

– Слава Богу, – успокоилась Одри.

– Ну а теперь скажи мне, – небрежно бросил Лукас, – разве твой любовник сможет вести переговоры с фирмачами?

Одри медленно повернулась, и взглянула на Лукаса не веря своим ушам. Может, представители студии вообще не звонили, или Лукас сам устроил этот кризис, чтобы выглядеть в ее глазах героем?

Он взглянул на нее:

– Ну?

– Я об этом даже и не думала, – произнесла Одри. – Я собиралась сама этим заниматься – для разнообразия.

– Ну, значит, ты будешь единственной суперзвездой, которая сама ведет свои дела, – язвительно хмыкнул Лукас. – У тебя есть коммерческий директор, импресарио, личный администратор. Тебе не кажется, что они существуют не просто ради забавы?

– Я знаю, зачем они мне, Лукас, – ответила Одри, хотя частично солгала. Чтобы избежать конфликтов, она всегда соглашалась, если Боннер считал нужным нанять того или иного человека. – Но я уже готова взять управление собственной карьерой в свои руки.

Лукас неожиданно завернул на стоянку у большого общественного парка.

– Так вот почему ты устроила все это? – спросил он. – Потому что тебе захотелось самой управлять своими делами? Если так, что же ты мне об этом просто не сказала?

– Я говорила!

– Нет, не говорила. Ты пожаловалась разок-другой, но ни разу не подошла ко мне серьезно и не попросила дать тебе возможность позаниматься этим.

– Точно так же и ты не подходил ко мне и не просил дать тебе возможность распоряжаться моими делами. Ты просто начал это делать.

– Я уже сказал – если тебя беспокоит только это, давай все исправим.

– Не все так просто.

– Да ладно, Одри, – презрительно хмыкнул Лукас. – Не нужно перечеркивать всю нашу жизнь только потому, что тебя трахнули.

Он хотел унизить ее, и у него это получалось.

– Господи, Лукас! – с отвращением произнесла Одри, распахнула дверцу машины, выбралась наружу и пошла в парк. Лукас быстро подскочил к ней и схватил за руку.

– Успокойся!

– Я не желаю успокаиваться!

– Одри, хватит! В парке полно народу.

В парке и в самом деле было очень много народа, гораздо больше, чем она ожидала, тем более что день стоял очень душный, а времени было часа четыре пополудни.

– Ты все это спланировал, Лукас?

– Что спланировал?

– Вот это! – Она рассерженно обвела рукой парк. – Сейчас из всех кустов повыскакивают фотографы и накинутся на нас?

– О чем это ты? – возмутился он.

– Ты знаешь, о чем я! – сердито бросила Одри и пошла дальше, подыскивая тенистое местечко.

– Одри, – произнес Лукас, входя под тень кипариса, где уже спряталась Одри, – мы ссоримся на пустом месте. Ты же знаешь, что я тебя люблю?

– Это одна из проблем. Я не знаю, любишь ты меня или мою славу.

– О Боже мой! Если ты до сих пор этого не поняла, то я даже не знаю, как тебя убедить. Меня поражает, что последние восемь лет нашей жизни для тебя ничего не значат! Ты никогда не говорила мне, что чем-то недовольна. Я не телепат, откуда же мне было знать, что ты несчастлива?

– Как ты мог этого не заметить? – возразила Одри. – Всякий раз, как я пыталась с тобой поговорить об этом, ты от меня просто отмахивался, вел себя так, словно я тебе надоедаю. Ты любишь мою карьеру, Лукас, а не меня.

– Это неправда, – сказал он, и с этого момента все пошло совсем вкривь и вкось.

Казалось, они ссорились уже несколько часов подряд. Лукас вспоминал все, что он для нее сделал, и с каждым его словом решимость Одри только укреплялась. Он действительно сделал для нее многое, это правда, но преподносил это так, словно Одри сама была бы не в состоянии справиться с этим. Или так, словно без него она до сих пор пела бы во второсортных кабаках Остина.

Она пыталась объяснить ему, что разлюбила его минимум два года назад и что, как ни старается, уже не может вернуть те чувства, которые испытывала к нему когда-то. Она честно призналась ему, что теперь больше обижается на него, чем любит.

Лукас выглядел искренне потрясенным этими откровениями. И что еще хуже – по-настоящему задетым.

– Я даже не представлял, – повторял он снова и снова. – Я даже не представлял.

Когда стало понятно, что они не могут прийти ни к какому решению, Одри, изнемогавшая от жары, попросила отвезти ее в отель. Они молча дошли до арендованной машины, Лукас завел двигатель, но вместо того чтобы включить передачу, вдруг повернулся к Одри. Его лицо исказилось от боли, выглядел он измученным.

– Я сделаю все, что ты захочешь, – сказал он с отчаянием в голосе.