Его моя девочка - Эльвира Смелик

Никиту весь день нестерпимо тянуло спуститься на этаж ниже. В принципе это с ним давно, с того самого дня, как он опять увидел Лизу, явившуюся на собеседование. Раньше он так и поступал, хотя был в курсе, что она замужем, и особо не строил планов её отвоевать, забрать себе, да даже просто затащить в постель. Пусть и хотелось. Потому что – логика, конечно, зашибись – но, зная, что она изменила с ним мужу, Никита думал бы, что она способна вот так же изменить и ему.

Он, как и планировал, дождался конца рабочего дня, чтобы больше уже ничего не отвлекало, и теперь торчал на улице возле дверей. Словно перед свиданием. А когда Лиза вышла, шагнул навстречу, взял за руку, потянул за собой. Она, конечно, дёрнулась, потребовала сердито:

– Отпусти.

Но он отрезал твёрдо:

– Сначала поговорим.

Она засопела недовольно, сверля его негодующим взглядом, но всё-таки согласилась:

– Ладно.

Смиренно двинулась следом, больше не пытаясь высвободить руку. Но пусть даже не надеется, что он её отпустит, ни потом, ни вообще когда-нибудь. Он уже достаточно с этим налажал. И на самом деле надо было примерно так же ещё тогда в квартире – подойти, обнять, сказать: «Лизка, не валяй дурака! Ты мне нужна. Очень нужна». И никуда бы она не делась.

Они отошли в сторону от входа, остановились возле узкого прямоугольника газона, засаженного ровно подстриженными кустами.

– Уже достаточно времени прошло? – поинтересовался Никита сухо и строго.

Лиза сначала упрямо стиснула губы, потом уточнила:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну ты говорила, что тебе нужно время подумать, понять и разобраться, – с прежними суровыми интонациями напомнил он. – Разобралась?

Теперь она вообще промолчала, отвела взгляд и, кажется, украдкой хлюпнула носом. И вся его суровость мгновенно разлетелась на мелкие осколки, разбилась нахрен, но он почти сдержался, просто выдохнул с упрёком:

– Неужели ты и правда не собираешься мне говорить?

– О чём?

Вот же упёртая. Никита с трудом сдерживал желание взять её за плечи, тряхнуть посильнее, чтобы она перестала играть в несознанку, притворяться чужой и отстранённой, чтобы стала прежней, его, любимой, которой всегда с ним была. Но трясти её точно сейчас нельзя.

– Лиз! Я знаю, – с напором произнёс он.

– О… – начала она и запнулась. Видимо опять хотела повторить своё «о чём», но поняла, что бесполезно и глупо, продолжила: – …ткуда? Маша сказала?

– Да какая разница, откуда? Странно, что не от тебя. Так и собиралась молчать?

Она заявила, с таким же напором:

– А зачем я буду говорить, когда… тоже знаю. Ты же сам заявил, что не готов заводить семью. Что тебе это не надо.

Никита растерялся немного, озадачился:

– Когда?

– Когда я тебя о девушке спросила, – доложила Лиза. – А ты объяснил, почему вы расстались. Потому что ты не готов.

– Лиз, ну, Лиз! – воскликнул он с досадой. – Да, не готов. С ней. Понимаешь? С ней. Потому что есть ты. Думаешь, получилось бы: жить с одной, а думать о другой?

– Но пока мы с тобой опять не столкнулись, – возразила она, – у вас же наверняка всё хорошо было. И никаких мыслей обо мне. А тут – просто увидел. – Предположила убеждённо: – Перестанем видеться, и опять всё пройдёт.

– Да с чего ты взяла?

Она гордо вскинула подбородок, глянула с вызовом:

– Ну-у как? Однажды ведь уже прошло. Легко. Ты даже не позвонил, не то чтобы приехать.

Никита отвёл глаза. Прошлый раз, когда разговор зашёл о том же, он так и не признался, отговорился, а, наверное, следовал сказать ещё тогда.

– Я приезжал, – сообщил тихонько.

Лиза вскинулась, посмотрела недоверчиво, чуть-чуть сведя брови, но Никита не стал дожидаться, когда она спросит, хмыкнул и сам продолжил: