Леди-послушница - Симона Вилар

— Господи, благодарю, что открыл мне глаза, — прошептала аббатиса. Ей стало ясно, что она должна сделать.

Аббатиса подходила к ним медленно, словно опасаясь спугнуть. А когда они заметили ее и отшатнулись друг от друга, она успокаивающе подняла руку.

— Я не собираюсь вас отвлекать. Однако… Артур, потом я жду тебя. А ты, Милдрэд, сообщи сестре Одри, что это я позволила тебе задержаться.

Когда она медленной величавой поступью удалилась, молодые люди переглянулись с некоторым удивлением.

— Она никогда не была особенно милостива ко мне, — заметила Милдрэд.

— Но она всегда хорошо отзывалась о твоих родителях.

— Она была замужем за братом моего отца, когда сам отец еще находился в Святой земле.

— Так он был крестоносцем?

Они опять разговорились, забыв обо всем на свете.

А вот Аха, незаметно выскользнув из дортуара, поспешила к настоятельнице.

— Преподобная мать, спешу доложить: Милдрэд Мареско мало того, что задержалась, выполняя ваше поручение, но она и не присутствовала на повечерии в храме, а теперь, вопреки уставу, болтает с Артуром в церковном дворе.

Бенедикта сверху вниз поглядела на коленопреклоненную Аху.

— Ты думаешь, я ни о чем не ведаю? А сама прямо светишься, донося на одну из подруг. Но доносительство — грех. И сегодня до полуночной ты останешься в часовне и должна пятнадцать раз прочитать «Отче наш», чтобы изгнать злобные мысли.

Личико Ахи изумленно вытянулось, она попятилась, низко опустив голову.

И едва за той захлопнулась дверь, как Бенедикта о ней забыла. Аббатиса зажгла свечи в высоком шандале и в задумчивости стала глядеть на язычки пламени. Тот крестик, какой некогда нашли с маленьким подкидышем, наводил Бенедикту на кое-какие догадки. Ведь одно время она служила фрейлиной у императрицы Матильды, следила за ее гардеробом и украшениями. И ей казалось, что она видела очень похожий крестик среди вещей госпожи. Кому могла передарить его императрица, что за женщина родила Артура и подбросила в краях, где издревле жил род де Шампер? Вопросов было множество. Но в одном Бенедикта не сомневалась вопреки всему: Артур ей родня. И она часто думала о его дальнейшей судьбе. Уж Бенедикта бы помогла парню хорошо устроиться в жизни! Но когда однажды она заикнулась, что может похлопотать, чтобы его приняли обратно в обитель, юноша решительно отказался. Не выходило у нее и свести Артура с Гаем. Поддавшись своей мечте, она однажды обнадежила мальчика, что Гай его отец. Но Гай лишь смеялся и подтрунивал над Артуром, когда тот попробовал стать ему сыном. В итоге вышло, что Артура все больше затягивала привычка к бродяжничеству. К чему бы привела подобная, полная опасностей жизнь? Мать Бенедикта на все бы пошла, чтобы ее мальчик познал лучшую долю, — согрешить, обмануть, предать, лишь бы тот, кого она любила как родного, не окончил дни в безвестности и нищете. А ведь так и произойдет, если Артур останется бродягой. И это при его-то дарованиях! Но теперь она, кажется, нашла способ, чтобы заставить его взглянуть на мир по-иному.

От раздумий ее отвлек стук в дверь, и появился Артур.

— Вы ведь велели зайти, матушка?

Она глубоко вздохнула и украдкой вытерла слезы, вызванные мыслями о неприкаянной судьбе любимца.

— Отчего же не в окно? Почему в дверь? Или общение с благородной леди улучшило твои манеры?

Артур медленно собрал с розетки подсвечника натекший воск, скатал его в шарик, подбросил и поймал одной рукой, продолжая улыбаться, словно не слышал ее вопроса.

— Тебе понравилась наша Милдрэд, Артур? — спросила Бенедикта.

— Это заметно? Но вы можете быть спокойны. Она ваша родственница, а для меня важно все, что важно для вас.

Бенедикта слегка наклонилась вперед. Ее пальцы с такой силой впились в крышку стола, что побелели костяшки.

— Тогда для меня важно, чтобы ты совратил эту саксонку.

Артур поглядел ей прямо в глаза, и в их темной глубине отразились огоньки свечей. Потом медленно опустился на табурет, потряс головой, зажмурился, будто прогоняя наваждение.

— Я не расслышал, что вы сказали.

— Хорошо, я повторю. Надо, чтобы ты соблазнил сию девицу, чтобы она стала твоей, влюбилась в тебя до забвения чести, достоинства и своей благородной крови. Чтобы для нее существовал только ты и никого более. Ты сможешь это сделать? Ведь ранее тебе уже доводилось сбивать с пути знатных леди.

Лицо его было неподвижно, но через какое-то время что-то в нем изменилось, словно рябь пробежала по поверхности воды.

— Вы ли это говорите, преподобная мать? Ведь Милдрэд ваша родственница…

— Не кровная.

— Она дочь ваших близких друзей. Сколько раз вы рассказывали мне о них, с какой теплотой! И вот вы готовы поручить мне обесчестить их дитя?

— Их единственное дитя, Артур. Единственную дочь, наследницу огромного состояния, владелицу поместий в Норфолкшире, Саффолкшире и Линкольншире. Одну из самых богатых невест Англии, девушку из рода англосаксонских королей. Однако если ты совратишь ее, если сделаешь своей, то для нее же будет лучше стать твоей женой. Я поняла, что родители избаловали Милдрэд, и они послушают ее, если она попросит их за тебя. Ты слышишь: если обесчестишь Милдрэд, у них не будет иного выбора, как согласиться. И тогда однажды ты и сам сможешь стать бароном.

Она бурно задышала, вглядываясь в его неподвижное лицо.

— Ну, что ты молчишь? Я постараюсь помочь тебе соблазнить ее, сделаю все, чтобы вы как можно чаще оставались вместе. Девушка доверяет мне, остальное за тобой. А там я приложу все усилия, чтобы чета из Гронвуда приняла тебя не как совратителя, а как избранника самой Милдрэд. Все же мое слово что-то значит для Эдгара и Гиты. Они примут тебя, говорю! У них просто не останется другого выхода, чтобы спасти доброе имя дочери!

Артур казался очень спокойным, когда произнес:

— Это бесчестно.

— Плевать! К тому же девушка так хороша, что тебе не будет неприятно овладеть ею.

Артур так резко поднялся, что заметались огоньки свечей.

— Она чиста и непорочна.

— Значит, именно тебе предстоит сорвать этот нежный цветочек. И не возражай! — подняла она руку, когда он склонился, нависая над ней. — Вы созданы друг для друга. И уж лучше будешь ты, чем тот, другой… на кого Милдрэд никогда не будет смотреть так, как на тебя! Ведь я видела, как она на тебя смотрит. Она уже твоя.

Артур опустил голову, опавшие волосы закрыли лицо.

— Если бы мне предложил это кто-то иной, не вы…

— А мое слово для тебя ничего не значит?

Она опять стала убеждать: красивая девушка, знатный род, любящие родители, готовые все сделать для своего дитя. И они рано или поздно оценят Артура, когда поближе познакомятся с ним.