Бывшие. Я тебя верну! - Оливия Лейк

В шесть я рванул на стадион. «Красную пресню» мы с ребята арендовали по вторникам. Любили погонять в футбол. Я давно не приезжал. А сегодня хотелось чего-то постоянного, что со мной не первый год. Брата увидеть хочу. Потом к Наташе с Евой и на секунду представить, что у нас все по-прежнему.

Я с футбола, она ужин накрывает, спинку потрет, если хорошо попросить. Ева на всю катушку использует свои двадцать минут мультфильмов. Потом покупаем, обсудим, как прошел день, дочь уложим и друг другом займемся…

– Ну наконец-то! – меня заметил Сашка, муж Олеси. – Что пропал?

– А-то ты не знаешь, – буркнул в ответ, но улыбнулся. Меня ждали.

– Да ладно, – сжал плечо. – Мы ж команда. А команде нельзя без нападающего.

Я переоделся в форму и вышел на поле. Темыч кивнул, стоя на воротах, палец вверх поднял, когда я включился в игру, пас мне отдал. На полтора часа я все из головы выкинул и просто бегал за мячом, как Наташка это называла. В футболе она особо не разбиралась, но чемпионаты со мной смотрела, комментировала, чипсы ела. Подшучивала надо мной. Мне нравилось.

– Ты как? – в душевой Артем появился. Я выкрутил кран на полную, пар глаза застил, тугие струи хлестали спину обжигающей плетью. Напиться бы и забыться, но не могу. Не мое.

– Так себе, – выдохнул, протирая глаза. – Поговорить нужно, можем?

– Конечно.

Через двадцать минут мы устроились в фитнес-баре. Хотели взять пива, но обошлись апельсиновым фрешем. Оба за рулем.

– Наташа? – сочувственно спросил.

Все. У меня все и везде. По всем фронтам.

– Ромыч, я извиниться хотел. Что влез, что тебе наговорил всякого. Не обо всем жалею, честно. Ты не должен был обманывать жену. Сам себя закапывал. Ты мой брат. Я переживал за тебя. За вас обоих.

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – бросил тоскливо.

– Блин! – Темыч воскликнул неожиданно. – Вы созданы друг для друга! Вы просто обязаны быть вместе!

– Будем, – кивнул я. – Надеюсь, еще будем.

– Артем, тут такое дело…

Я задумался. Нужно ли ему это знать? Может, хотя бы брату оставить блестящий образ отца? Я вспомнил, к чему привело молчание матери. Я хотел знать. Я должен был знать! Темыч такой же.

– Ваня не мой сын.

Артем удивился, потом бросил сквозь зубы.

– Вот сука!

– Он наш брат, Темыч. Брат.

– Что?! – ошеломленно проговорил. – В смысле? – вскочил резко. – Ты о чем вообще?!

Я сухо поделился всем, что знал. Он замер. С непроницаемым лицом уточнял детали. Только в глазах буря. Такая, какая у меня была.

– Не знаю, по каким практическим соображениям сделал так. Только догадки.

– Деньги, – констатировал Артем и рухнул на стул рядом. – А я удивлялся, чего он поделил все внезапно.

– Точно мы уже не узнаем, – я повернулся и прямо в глаза посмотрел. – Что делать, Темыч? Я запутался. Он ведь наш брат, а Лазарева – чертова кукушка.

– Мальчик знает?

– Нет. Он у мамы. У нашей. Я вчера отвез. Ваня приболел, а маман его на связь не выходила.

– А кто его растить будет? Ты или я? Может, вместе? – хмыкнул он. – Или мама? Может, Наташа?

– Не знаю. Все понимаю, Темыч. Юля хоть и та еще, но мать. Твою мать!

– Он у мамы, говоришь?

Я кивнул.

– Поеду, съезжу. Посмотрю. Мать послушаю.

– А я домой. К Еве, – и вздохнул тяжело. – Надеюсь, и к Наташе. Потом к матери. Темыч, я заходить не буду. Спустишься с Ваней. Я его к Лазаревой отвезу. Пусть включается. Это ее ребенок в первую очередь.

– Злишься на маму?

– Есть такое.

Я не мог. Не знаю, сломалось что-то внутри. С Ваней тоже тяжко встречаться было, но скидывать заботу о нем на мать или брата не нужно. Отвезу, дальше видно будет.

Мы побратались и разошлись. Не знаю: может, утро вечера мудренее. Посмотрим.

Глава 38

Наташа

В среду утром мы договорились с мамой съездить в торговый центр. Я хотела зайти в «Кuchenland Home», прикупить кое-что и поснимать для сторис. С нервами последних месяцев я как-то не стала заморачиваться и обустраивать отцовскую квартиру. Мебель новая и современная, но уюта не хватало: хочу красивую посуду, свечи, хрустящие скатерти и тканевые салфетки.

– Тая с Глебом что-то ругаются? – вздохнула мама. – Переживаю я.

Я покосилась на нее, продолжая снимать. Потом обработаю. После недавних откровений мы с Таисией больше не общались. Я абсолютно не хотела, чтобы они меня в свою постель тянули. Такие отношения меня пугали. Больная любовь всегда опасна. От нее избавляться и лечиться нужно. Причем им обоим. Я планировала максимально дистанцироваться от этой пары. Не хотелось бы стать катализатором. Но мне страшно за Таю.

– Она часто к тебе приезжает?

– Да так, время от времени. А что?

– Вот возьми, – я достала из сумочки визитку хорошего психотерапевта. Алексей Владленович ручался за него. – Как-нибудь всунь ей. Может, сходить, попробует разобраться в себе.

– Ой, Наташ, я в этих психологов не верю. Что они сказать могут, чего я не знаю!

– Так это не тебе, а Таисии, – вздохнула тяжело.

– Я и без психолога скажу, что им перерыв нужен. Поживет один без заботы и уюта и шелковым станет.

Я фыркнула. Если бы все так просто было!

– Давай зайдем, – кивнула на магазин

«Choupette». Там столько милоты, захотелось посмотреть. Мне ведь тоже скоро понадобится. Правда, не знаю брать вещи построже или с кружевом? Мальчик или девочка…

– Евушке, присмотреть что-то хочешь?

Матери я пока не сказала. Роме тоже. Возможно, сегодня.

– Господи, ну что за цены… – прошептала она, рассматривая праздничные платья.

– Мам, ты последний раз привезла Еве спортивный костюмчик из «Кенгуру».

– Да это Олег покупал. А что не так?

Ничего, кроме ценника. Сорок три тысячи за вещь, которую измазали в томатном соусе, а в молнии кусочки макарон – нет, это перебор. Детям такие дорогие вещи без надобности. В этом плане я за разумное потребление. Я покупаю лоферы «Gucci», но они будто со мной года два, а не день! Поэтому вот в этом магазине очень даже адекватные цены!

Я рассматривала костюмчик для выписки и конверты. Как мне нравится цвет шампанского! И кружево. Очень его люблю. Даже для мальчиков наборы роскошные.

– Ната-аш, – протянула мама, – а ты не беременна, часом?

– Так заметно?

– Наташа, правда, что ли?

Я кивнула, продолжая ощупывать вещи. Чтобы швы не жесткие и ткань приятная.

– А что делать будете?

– Рожать, естественно. Какие еще