Заключённыий волк - Каролайн Пекхам

Даже зная, что я ищу, его было почти невозможно найти, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, как он засунул оружие в ножку кровати, прежде чем мне удалось его вытащить.

Я посмотрела вниз на зазубренный кусок металла в моей руке. На проклятой штуке все еще были пятна крови, и я скривила губы от отвращения. По крайней мере, охранники смогут определить, чья это кровь, с помощью магии, и когда оружие найдут у Двухсотого, у них не останется другого выбора, кроме как предположить, что это он убил жертву Сина.

Когда я впервые начала изучать репутацию Сина Уайлдера, прежде чем согласиться на эту работу, я была более чем обеспокоена, тем, что освобождаю такого жестокого фейри из тюремных стен. Но, присмотревшись к его послужному списку, я кое-что поняла. Фейри, которых он убил, не были невинными. Среди них были насильники, убийцы, бандиты, практикующие темную магию, даже фейри, которые путешествовали в мир смертных и похищали девушек в рабство. Он избавлял мир от худших из худших. У него даже был своего рода фандом, который создавал петиции для его освобождения. Он был мстителем. Не то чтобы закон это волновало. Но меня да. Это была единственная причина, по которой я согласилась на работу. Независимо от других мотивов моего прибытия, я бы не согласилась на освобождение Сина без этой драгоценной информации.

Мой грешник с черным сердцем на самом деле был замаскированным спасителем.

Я засунула оружие в карман комбинезона и встала, собираясь уйти.

Я повернулась спиной к кровати Итана, но не успела сделать и шага в сторону от него, как сильная рука обхватила мое горло, и меня дернули назад к его твердой груди, откуда послышался угрожающий рык.

— Не так быстро, любимая, — прорычал Итан мне на ухо.

Я вскинула руки, создавая лианы и в одно мгновение заключила его в них, отрывая его от меня и прижимая его спиной к краю койки.

— Ты! — обвинил он, его глаза были дикими. — Это ты украла ключ от наручников!

— Очевидно, — ответила я, закатывая глаза и становясь перед ним со сложенными руками, гадая, что теперь с ним делать. Мой заглушающий пузырь и простыня, которую он повесил на дверь камеры, пока держали это взаимодействие в тайне, но мне нужно было быть уверенной, что он тоже не проболтается.

— Отпусти меня, — потребовал Итан мрачным голосом, от которого у меня перехватило дыхание.

— Ты просто снова схватишь меня, — запротестовала я, делая вид, что массирую шею, хотя мне не совсем не нравилась хватка его рук.

— Не схвачу.

Я подняла на него бровь, размышляя, могла ли я ему доверять, но здесь у меня было преимущество. Я пользовалась магией, а он — нет. Поэтому я не особо беспокоилась о том, что он может попытаться сделать со мной.

— Веди себя хорошо, — предупредила я.

Итан зарычал, а я ухмыльнулась и взмахом руки уничтожила лианы, освобождая его.

Итан мгновенно бросился на меня, рычание вырвалось из его губ, когда он обхватил меня за талию и прижал к стене.

Его руки блуждали по моему телу в поисках ключа, и я рассмеялась, пока он пробегал пальцами по всему моему телу.

— У меня нет с собой ключа, lupo37, — поддразнила я. — Но не стесняйся продолжать обыск, если хочешь.

— Где он? — прорычал Итан, когда его рука нырнула в мой карман и нашла заточку Сина.

Он вытащил оружие и нахмурился.

— Собиралась прикончить меня во сне, любимая?

— Нет, — промурлыкала я, протягивая руку, чтобы обхватить его, в которой он держал заточку. — Если бы я собиралась тебя убить, я бы хотела, чтобы ты был избит и истекал кровью у моих ног, и только потом настанет черед ножа.

Его взгляд потеплел от моих слов, и он позволил мне выхватить заточку из его руки и сунуть ее обратно в карман. Он знал, что я не смогу причинить ему боль так же, как он не сможет причинить боль мне. Парные узы никогда бы этого не позволили.

— Так почему ты здесь? — спросил он подозрительно, его взгляд опустился вниз, чтобы рассмотреть мое тело, а затем вернулся к моим глазам.

— Как ты думаешь, почему? — спросила я, потянувшись, чтобы провести руками по его мускулистой груди. — По той же причине, по которой ты мечтаешь обо мне каждую ночь с тех пор, как мы стали парой, — я скользнула руками ниже, и он застонал от желания, но я остановилась, когда достигла верха его боксеров. — Ты собираешься просить прощения? — поддразнила я.

— Прощения?

Я подняла руку и провела пальцами по татуировке, которую он сделал, чтобы скрыть метку, связывающее его со мной, и надулась.

— За то, что стыдишься меня.

Итан зарычал.

— Ты — Оскура, — прошипел он. — Меня от этого тошнит.

— И я тебе почти верю, — передразнила я, протягивая руку, чтобы погладить твердую длину его члена через боксеры.

Итан зарычал и оттолкнулся от меня, начиная вышагивать.

— Не знаю, почему ты думаешь, что это смешно, — огрызнулся он.

— Немного, — сказала я, пожимая плечами.

— Что подумает твоя семья, если ты расскажешь о нас? — сердито потребовал он.

— Ну, я не думаю, что у Данте есть право указывать мне как строить отношения с Братством, после всего, что произошло с ним и Райдером Драконисом…

— И смотри, как это закончилось! — рычал Итан, снова надвигаясь на меня и обнажая зубы. — Я не хочу повторить его участь!

Я только пожала плечами. Не мне было комментировать то, что случилось с Райдером, и я догадывалась, что для его банды тема была довольно болезненной.

Возможно даже, Итан все еще скорбел, откуда мне было знать.

— Я не хотела тебя расстраивать. Вы с Райдером были близки, или…

— Я не хочу говорить о нем. Особенно с Оскура, — Итан произнес мою фамилию, как будто она была грязной, и я вздохнула.

— Все мы просто фейри, знаешь ли. Мы может быть и застряли в этой войне между бандами, но это просто выбор, который мы сделали. Это не то, кем мы являемся…

— Это кто я есть! — Итан рычал, набрасываясь на меня и указывая на символ Лунного Братства — полумесяц с зубчатым краем, который он вытатуировал над своим сердцем, как будто эти чернила были полной суммой того, кем он был.

— Хорошо, — медленно сказала я. — Тогда давай просто все отменим. Я буду держаться подальше от тебя, а ты от меня, и, может быть, луна позволит нашей связи угаснуть.

Итан уставился на меня так, словно не знал,