Раб моих желаний - Джоанна Линдсей

Она оглянулась на свое окно, когда достигла прочного каменного парапета, который широко окружал деревянную крышу часовни. Ей хотелось бы теперь подняться наверх, чтобы посмотреть, что творится в ее комнате, но она сомневалась, что сможет забраться обратно без посторонней помощи. Спрыгнуть вниз с трех футов высоты — это одно, а взобраться обратно на узкий каменный карниз — совсем другое. Она могла бы сделать такое, но не была уверена, что это безопасно.

Однако здесь, в крыше часовни, есть широкий люк, недалеко от ее ног. Через него лучники вылезали на крышу во время осады.

Люк вел вниз на двадцать футов в часовню, но нужна была лестница, чтобы им воспользоваться.

Никакой лестницы здесь, сверху, быть не могло, она знала, однако открыла крышку люка — заглянуть вниз. Отец Паул, кажется, уже ушел, но она на всякий случай позвала его по имени. Ответа не было, тогда она просто прокричала в часовенную пустоту.

— Помогите!

Слуга вбежал в часовню, но это оказался всего лишь мальчик, и все, что он предпринял, — вытаращился на нее с изумлением. И прежде чем она успела крикнуть ему, чтобы он принес лестницу, Гилберт спустился из окна на карниз и прыгнул на крышу с криком «подвинься!».

Но Ровена не сдвинулась ни на дюйм, она застыла как истукан от страха, решив, что появление Гилберта означает, что Уоррик убит.

Он столкнул ее с места, когда приземлился на парапет. Не слишком сильно, на несколько футов. Он был измотан сражением с Уорриком. Одна нога у него подвернулась, когда он вставал, и он упал прямо на крышу, угодив коленом в открытый люк. Он потерял равновесие и чуть не грохнулся в провал люка, удерживаясь только потому, что выступающий край люка врезался ему в живот и задержал падение. Он потерял сознание от удара, меч выпал из его руки и покатился по крыше.

Ровена все еще стояла не двигаясь, не думая ни о чем, кроме того, что Уоррик погиб. Она ничего не сделала, чтобы помочь Гилберту выбраться из дыры, не попыталась поднять его меч. Она просто стояла там, охваченная ужасом до тех пор пока… Уоррик не приземлился на крышу прямо перед ней.

Она вскрикнула от изумления, отодвинулась назад и прислонилась к низенькой стенке позади нее. Он просто улыбнулся ей, затем направился прямиком к Гилберту, который уже пришел в себя и подобрал меч.

Ее облегчение было прервано другой болью, не столь острой, как предыдущие, но глубокой и тяжелой. Она не обращала внимания на нее, поглощенная происходящим.

Они передвигались взад и вперед по доступному им маленькому пространству. Ровена отходила с их пути, когда это было необходимо, осторожно избегая, как открытого люка, так и мелькавших мечей.

Еще более сильная боль нахлынула на нее, но она старалась не обращать внимания. Когда, наконец, сражение переместилось на другой конец крыши, она смогла пройти к люку и позвать на помощь.

Помощь подоспела. Множество слуг натянули внизу материю с алтаря и ждали, что она прыгнет.

Идиоты! Она не перышко, чтобы ее выдержала парча с алтаря. Если бы они сложили ее хотя бы вдвое, но даже и тогда сомнительно. В это время отступающий Гилберт, не заметив ее, толкнул сзади. Она вскрикнула, почувствовав, что под ногами нет опоры. Он успел обернуться и схватить ее свободной рукой, но Ровена оказалась слишком тяжелой, и Гилберт, отбросив осторожность и меч, схватил ее обеими руками.

Он повернулся задом к Уоррику, не думая в тот момент ни о чем, кроме Ровены.

Она вцепилась в него изо всех сил и так дрожала, что не отпустила его даже, когда он вытащил ее из дыры и поставил на ноги.

Уоррик, забытый на время, напомнил о себе.

— Отойди от нее прочь, д'Эмбрей.

Угроза, прозвучавшая в его словах, так же как и острие меча, упершееся Гилберту в грудь, вынудили его подчиниться. Но Гилберт не выпустил при этом ее руки, и Ровена, знавшая его слишком хорошо, поняла, что он задумал.

— Он не поверит, что ты угрожаешь моей жизни после того, как ты только что спас меня, — предупредила она.

Выражение, появившееся на лице Уоррика после ее слов, было до смешного расстроенным.

Ровена повернулась и успела его увидеть и верно прочитать. Он действительно не хотел дать Гилберту ускользнуть от него, когда тот попал к нему в руки, но убить его сейчас не соответствовало рыцарскому кодексу чести. Но, правда, эту жизнь Ровена находила недостойной прощения. А Уоррик теперь, похоже, стал прощающим — не ко времени. Прощающим? Уоррик? Неужели все же северный дракон действительно так сильно изменился?

Да, он изменился, но нельзя сказать, что чувствовал себя счастливым в связи с этим сейчас. Его никак нельзя было назвать любезным, когда он пробурчал:

— Дарю тебе жизнь и чтоб ты больше не попадался мне. Гилберт никогда не упускал своего, если подворачивался случаи.

— Отдай мне по крайней мере Эмбрей. Ровена открыла рот от изумления.

— Нет, Уоррик, нет, не надо. Он не заслуживает…

— Я решаю, что заслуживает твоя спасенная жизнь… — отрезал Уоррик. — Так уж вышло, что замок, — да нет, сто замков — не могут сравниться с тем, что ты для меня значишь.

Не очень романтическое сравнение, но смысл, скрывавшейся за этими словами, лишил ее на время дара речи, и этого времени хватило Уоррику, чтобы сказать Гилберту:

— Ты должен присягнуть мне в верности.

Гилберт развлекался про себя иронии судьбы, которая вынуждает теперь Уоррика защищать его.

— Сделано. И Ровена…

Уоррик поднял меч, и выражение его лица стало угрожающим.

— Ровена будет моей женой, если согласится. В любом случае, она никогда не окажется вновь под твоей опекой. Не испытывай моего терпения, д'Эмбрей. Бери то, что я предлагаю, и считай, что тебе повезло.

Гилберт отпустил Ровену, и она немедленно оказалась в объятиях Уоррика. Столь резкий контраст привел к тому, что на нее опять нахлынула боль и напомнила ей, что теперь уже пришло время заканчивать с их спорами.

— Если вы оба закончили, то моя дочь собирается сейчас родиться, Уоррик, и не здесь, на крыше.

Оба они посмотрели на нее в смущении, поэтому она сочла нужным добавить с большим нажимом:

— Сейчас, Уоррик!

Паника, естественно. Действительно, мужчины иногда так беспомощны…