Новогодний реванш - Элизабет Морган

— Ты выглядишь чертовски красиво, — шепчу я ей на ухо, наклоняя голову, пока мои губы не коснулись нежной кожи её шеи. Мои руки перемещаются с холодной металлической стены лифта, хватают её за бёдра и медленно скользят вверх. Я прохожусь по её талии, затем по бокам груди, удивляясь тому, как меняется её дыхание, прежде чем зарыться руками в её волосы. Наконец, я откидываю её голову назад, пока она не смотрит на меня.

— Прекрати, ты испортишь мои волосы, — говорит она с улыбкой, но это не её обычная улыбка. Это другая улыбка. Она скрывает беспокойство и панику.

Из-за чего она так нервничает?

Мои мысли перемещаются к разговору о платье, о желании соответствовать, вписаться в какой-то образ, в который, как она думает, мне нужно, чтобы она влезла.

Если я когда-нибудь встречу её говнюка бывшего, я набью ему морду за то, что он сделал это с ней. За то, что заставляет её стесняться, усомниться в том, что она прекрасна и совершенна.

Он идиот, оттолкнувший это великолепное, любящее человеческое существо.

К счастью, я не идиот.

— Хорошо, — говорю я, нежно прижимаясь губами к её губам.

— Хорошо? — Между её бровей образуется морщинка, и я целую её.

Мне чертовски нравится эта морщинка.

Надеюсь, когда она станет старше, у неё там появится постоянная складка, которую я смогу целовать каждый гребаный день.

Если бы я мог, я бы поцеловал каждую унцию смущения и неуверенности, которые она чувствует.

Правда в том, что всё это началось как развлечение, как способ скоротать время и найти себе пару для этих обыденных событий. Это переросло в нечто большее.

Гораздо большее.

И я всё ещё не до конца уверен, знает ли она об этом.

— Naranja, зачем мне идти на эту вечеринку вместе с тобой и позволять любому мужчине там думать, что я не удовлетворяю тебя? — Теперь она борется с улыбкой, той самой улыбкой, которая исходит от её коварной, безрассудной стороны. Интересно, сколько из этой стороны было подавлено, сколько вернулось.

Сколько ещё предстоит открыть?

— Но они могут…

— Брось это идеальное дерьмо. Ты настоящая. Я настоящий. Мы? Мы настоящие. Эти засранцы? Они, блять, не имеют значения. — Её лицо опускается, на нём появляется смесь паники и обожания, что совершенно сбивает с толку.

— Дэмиен, нужно поговорить…, — начинает она, и тут раздаётся дзиньканье лифта, сигнализирующее о том, что мы добрались до Радужной комнаты. Я прижимаю ещё один поцелуй к её губам.

Я уверен, что она собирается сказать мне, что всё зашло слишком далеко, что для неё это уже не просто весело и легко, и я не могу дождаться, чтобы поговорить с ней об этом, увидеть, как на её лице появится выражение шока и благоговения, когда она поймёт, что я не отпущу её, что бы она ни говорила.

— Мы здесь, rubia. Сегодня, да? Скажешь мне сегодня вечером, после того как я трахну тебя в этом платье, — говорю я, и её глаза расширяются.

Вся фирма смотрит на нас, когда двери раздвигаются, и я откидываю голову назад от смеха, притягивая свою женщину к себе.

Глава 29

23 Декабря

Эбби

Ужас скручивается у меня внутри, нагревает мои вены и затуманивает разум, когда звенит лифт. Смех Дэмиена заполняет крошечное пространство и выплёскивается в комнату, в которой я когда-то хотела быть больше всего на свете.

Сейчас я хочу только одного — бежать из неё.

Я облажалась.

Я так сильно облажалась.

Я думаю обо всех тех случаях, когда я пыталась рассказать Дэмиену, обо всех случаях, когда нас прерывали… и теперь я знаю, что не было такого, что я не смогла найти возможность сказать правду.

Сказать ему истинную причину, по которой я согласилась на его свидание, почему всё это началось.

Сказать ему, что независимо от того, почему это началось, мои намерения изменились. Правда, они изменились в тот первый вечер, если быть честной с собой. И они изменились снова, когда он привёл Шэрон в мой магазин. Далее, когда он взял меня на концерт, и когда он понял, что я забочусь о нём, и оценил это. И наконец, когда он повёл меня с сестрой на гребаных «Рокетс», исполнив глупую детскую мечту, потому что я рассказала ему об этом однажды на нашем первом свидании.

Если бы я действительно хотела рискнуть, открыться и сказать правду, я бы не смогла просто стоять там и сказать: Нет, Дэмиен, мне нужно сказать тебе что-то очень важное прямо сейчас.

Потому что я знаю до глубины души, что если бы я когда-нибудь сказала Дэмиену, что для меня что-то важно, он бы мгновенно остановился и выслушал.

Потому что то, что важно для меня, важно и для него.

Это часть того, что так чертовски прекрасно в нём.

И так невероятно трагично.

Знать, как выглядят и что чувствуют обе стороны этой монеты.

Мои глаза сканируют комнату, когда Дэмиен проходит через неё, улыбаясь и махая рукой, его рука гордо обвивает мою талию. Глаза следят за нами, но это не шокированные глаза, как всегда делал вид Ричард, что престиж этого мероприятия привлечёт внимание.

Для Дэмиена я не скрытое препятствие.

Я — сияющая жемчужина, которую он выставляет напоказ.

Трофей.

Что-то, что он выиграл.

Чёрт возьми, я облажалась. Я облажалась.

Каждая часть меня хочет отмотать назад, переделать всё это, согласиться на первое свидание и в ресторане сказать ему, что один из его сотрудников — мой бывший, но я с нетерпением ждала возможности узнать его получше. Что я думаю, что мы подходим друг другу.

Это могло быть так чертовски просто.

Я могла бы войти в эту комнату с тем же эффектом, но без стресса и предательства. Чёрт, Дэмиен, вероятно, получил бы от этого удовольствие, даже присоединился бы к