Правильный ход - Лиз Томфорд

Кай убирает с моего лица влажные от пота волосы и нежно целует меня в лоб, затем менее нежно — в губы. — Спокойной ночи, Миллс.

Я сглатываю. — Спокойной ночи.

Он бросает на меня последний взгляд через плечо, прежде чем выключить свет в моей спальне и уйти. Но он не закрывает дверь, соединяющую его комнату с моей, оставляя между нами небольшую щель.

Переворачиваясь на спину, я смотрю в потолок. Почему он должен относиться ко всему так любезно? Почему он не мог закатить истерику из-за того, что не остался ночевать у меня, или что-то еще, что могло бы вывести меня из себя? Нет, он просто должен был еще раз полностью понять меня.

Как это раздражает.

Почти так же раздражающе, как боль между ног и воспоминания, наводняющие мой разум о нем внутри меня на этой самой кровати.

Из комнаты Кая доносится стук в стену прямо за моим изголовьем. — Эй, Миллер?

— Да?

— Спасибо за секс.

Я разражаюсь смехом. Это громко и не по-женски, и мне насрать.

Этот парень удручающе хорош, он снимает мое напряжение юмором, как это обычно делаю я.

— Всегда пожалуйста, папочка-бейсболист. И я действительно имею в виду папу.

Отсюда я слышу его смех. — Сегодня был хороший день.

Это действительно было так.

— Все это могли бы быть хорошие дни.

Он хмыкает. — Да. Возможно.

Между нами только тонкая стена, пара футов и открытая дверь. Как раз то расстояние, которое, как я убедила себя, необходимо. Но странным образом, мне кажется, что он все еще внутри меня. Не физически, но как будто он проложил себе путь в мою душу. Его запах все еще на моих простынях, когда я зарываюсь в них. Его прикосновения все еще обжигают мою кожу.

Он был прав. Я ни за что не смогу забыть его.

Глава 24

Миллер

Меня будит ослепительно яркое солнце, пробивающееся сквозь занавески. Прищурившись, мне требуется мгновение, чтобы сориентироваться и вспомнить, где я нахожусь.

Бостон.

Я в Бостоне.

Большую часть своей взрослой жизни я просыпалась таким образом, что мне нужно было вспомнить, где я нахожусь, через какой город я сейчас проезжаю.

Переворачиваясь, я получаю еще одно напоминание.

Мне больно.

У меня все болит из-за того, что Кай растянул мое тело.

Потому что у нас был секс.

Умопомрачительный, заставивший-меня-кончить-три-раза, лучше, чем-у-меня-когда-либо-был секс.

В моем сознании мелькают его темные волосы, мокрые от пота. Его тело, высокое и стройное, точно знающее, как позаботиться обо мне. И его слова… Боже, он непристойно разговаривает в постели.

Я сжимаю бедра от воспоминаний.

Мое внимание переключается на боковой столик, где он оставил свои очки прошлой ночью, но их нет, как и одежды, которую он оставил разбросанной по полу. Но вчерашний оливково-зеленый комбинезон все еще там, где я его оставила, поэтому, не раздумывая над лифчиком или рубашкой, я влезаю в него, желая прикрыть часть своего обнаженного тела, не зная, забрал ли Кай Макса из комнаты своего брата.

И точно по сигналу я слышу, как открывается входная дверь в комнату Кая. Дверь, соединяющая наши комнаты, все еще открыта настежь, и всего через несколько секунд он переступает порог с кофе в обеих руках. На нем спортивные шорты с вырезом значительно выше колен, подчеркивающим татуировку на бедре, серая футболка и очки на прежнем месте.

Он такой горячий и собранный в этот ранний час, когда я едва одета, а мои волосы все еще в беспорядке после того, что он делал с ним прошлой ночью.

Он улыбается мне, такой милый и сексуальный, явно не в восторге от того, что я вышвырнула его из постели прошлой ночью.

— Ты только что проснулся?

— Да.

Я отворачиваюсь от него, используя зеркало в полный рост на стене, чтобы быстро собрать волосы в узел. — Кажется, кто-то здесь измотал меня прошлой ночью.

— Что ж, это кажется справедливым.

Кай занимает место позади меня, глядя на меня в зеркало. — Потому что ты изматываешь меня каждый день.

Я улыбаюсь нашему отражению. Последнее, что мне было нужно, это чтобы Кай пришел сюда и рассказал о том, как мы занимались любовью или что-то в этом роде. Что мне было нужно, так это чтобы он наорал на меня.

Он наклоняется, чтобы поцеловать мою обнаженную шею. — Доброе утро.

— Привет.

Я обнаруживаю, что прижимаюсь к нему. — Ты принес мне кофе?

— Чай. — Он протягивает чашку через мое плечо и вкладывает ее мне в руку.

— Откуда ты знаешь, что я люблю чай?

— Это то, что ты пила в первый день нашей встречи, когда твой отец приставил твою задницу ко мне на все лето.

На моих губах появляется улыбка. Как это наблюдательно с его стороны. — Спасибо.

Глаза Кая утрачивают свой прежний веселый блеск, вместо него появляется беспокойство. — Ты в порядке?

— В отношении…

— Я имею в виду то, что произошло прошлой ночью?

На моих губах медленно расплывается улыбка, когда я смотрю на него в зеркало. — Более чем нормально.

Его беспокойство исчезает, ухмылка приобретает мальчишеский оттенок. — Да?

— Да.

— Ты была бы более чем в порядке, если это случится снова?

Боже, какой он милый, такой застенчивый со своим вопросом.

— Я бы хотела чтобы это снова произошло.

Сейчас он широко улыбается, улыбка, о существовании которой я и не подозревала всего месяц назад.

Улыбка, которая кажется обнадеживающей, напоминает мне о том, через что прошел этот человек в своей жизни, и о том, что я не смогу быть следующим человеком, который причинит ему боль, когда я уйду.

— Но, — перебиваю я. — Я думаю, у нас должны быть какие-то правила.

— Разве мы не пришли к тому, что у нас не очень хорошо получается их придерживаться?

Я приподнимаю бровь.

— Хорошо, — усмехается он. — Я не очень хорош в том, чтобы крепко держаться за них.

— Я думаю, было бы неплохо убедиться, что нам обоим ясно, что это такое.

— Поверь мне, Миллер. Ты совершенно ясно дала мне это понять, и я сказал тебе что меня это устраивает. Я постараюсь чтобы все было как обычно.

— Никаких ночевок, — начинаю я.

— Да.

Его тон совершенно не впечатлен. — Это я уже понял.

— Никаких поцелуев, если только мы не трахаемся. И