Кровь Моего Монстра - Рина Кент

  Он сужает глаза, и по какой-то причине они кажутся холоднее, чем обычно, что само по себе пугает, но он все же идет, чтобы встать рядом с Виктором.

  Это не так далеко, но они, по крайней мере, позади Константина, так что он не может их видеть. Однако он, вероятно, чувствует враждебную энергию, исходящую от них.

  Я медленно поворачиваюсь к нему лицом, и он смотрит на меня своим единственным хорошим глазом.

 — Что бы ты, блять, ни думал, что делаешь…— Кирилл делает шаг вперед, и я опускаюсь так, что мое лицо оказывается на одном уровне с лицом Константина.

 — Все в порядке, ты не должен мне ничего говорить.

  Я беру коробку салфеток с журнального столика и вытираю кровь на его виске. Я чувствую на себе взгляд Кирилла — или скорее оскал, — но я игнорирую его и сосредотачиваюсь на Константине.

Он ругается под нос при каждом моем движении, и его дыхание становится все более поверхностным. У него определенно жар.

  — Они действительно сделали с тобой все, что могли. — Говорю я достаточно бесстрастно, чтобы показаться обеспокоенной, но не жалеющей его.

 — Подожди, пока я доберусь до этих ублюдков.

 Он кашляет и хрипит.

 — Я продырявлю им мозги, клянусь, блять...

 — А не слишком ли поздно после того, как они тебя уже схватили?

 — Что ты, блять, знаешь, придурок? Ты там был?

 — Нет, но если бы я был там, с тобой бы ничего этого не случилось.

 — Ты думаешь, что ты весь такой крутой?

 — Нет, но я, наверное, лучше, чем твои бесполезные охранники, которые позволили этому случиться.

  Он поджимает губы.

 — Они были сбиты. Мы попали в засаду, так что они не могли ничего сделать.

 — Сомневаюсь. Если бы у них был правильный план безопасности...

 — Это была подстава! — процедил он. — Мы должны были встретиться с контактом из чикагского филиала, но оказалось, что они вышли на меня.

 — Ты имеешь в виду меня. —  Кирилл подходит ко мне. — Твоя единственная сила в том, что ты мой брат.

 — Пошел ты, ублюдок.

  Я бросаю взгляд на Кирилла за то, что он разрушил подобие соглашения, которое я пытался построить, но он просто игнорирует меня.

 — Кем был тот человек, с которым ты должен был встретиться?

 — Иванов, — выплевывает он.

  У меня слабеют ноги. Он только что сказал «Иванов»? Нет, конечно, это просто совпадение. Русских людей с нашей фамилией очень много. Может быть, и других национальностей, так что не похоже, что этот человек мне родственник.

  Кроме того, единственные Ивановы, которых я знаю, находятся дома.

 — Фамилия? — спрашивает Кирилл.

 — Не знаю.

 — Описание?

 — Грузный светловолосый парень, который любит пытки.

 — Ни хрена себе. — Он пробегает взглядом по многочисленным ранам Константина.

 — Ты смеешься надо мной?

 — Не знаю. Ты сделал что-то, над чем я должен смеяться? Попасть в засаду, устроенную каким-то парнем, чье прошлое ты даже не проверил, звучит по-дилетантски.

 — Ты, блять...

 — Давайте вызовем ему врача. — Амешиваюсь я, чтобы избежать войны, которая вот-вот начнется.

 Кирилл поворачивается, чтобы уйти, не потрудившись обдумать мое предложение.

 — Босс! — зову я.

 — Виктор, отведи его в другое место, чтобы он перестал истекать кровью на моем полу. — Объявляет он и уходит.

 — Это сын…— Константин хрипит, похоже, бредит от жары.

 — Давайте отвезем его к врачу. — Умоляю я Виктора.

 — Босс этого не говорил.

 — Он также не говорил оставлять его умирать. Давай, помоги мне.

  Он ворчит, смотрит на дверь, как будто хочет оказаться рядом со своим боссом-тираном, но потом поднимает трубку.

 — Вызовите врача на дом. Мы прибудем через двадцать минут с господином Константином. Он ранен и нуждается в медицинской помощи.

  Затем Виктор помогает мне нести полубессознательного Константина к машине. Если быть до конца честным, то большая часть веса приходится на него.

  Когда мы выходим, ни Кирилла, ни Юрия, ни Максима не видно ни в коридорах, ни в VIP-кабинке клуба.

  Мы подъезжаем к дому через пять минут после назначенного времени, и нас встречает Юля. Она в своем изысканном атласном халате. Впервые ее светлые волосы собраны в пучок, а на лице нет макияжа, что позволяет увидеть возрастные морщинки.

  Увидев нас, она побледнела, но выражение ее лица не изменилось, пока она торопливо шла к нам.

 — Что...что случилось? Ой, Костенька! Кто это с тобой сделал?

  Она отталкивает меня, и я чуть не роняю ее сына.

 — Ты…и ты! — она бьет кулаком в грудь Виктора.  — Это Кирилл тебе велел? Этот...этот дьявол не удовлетворен всем, что он сделал, и теперь он забирает у меня сына?

 — Все не так. — Говорю я мягким тоном. — Господин Константин был замучен и брошен перед клубом, поэтому мы...

 — Мама…— кричит он, его голос срывается.

 — Да, дорогой? Мама сейчас здесь. Все будет хорошо.

  Ее тон меняется на тон материнской ласки. Тон, который я никогда не слышал от нее ни к Кириллу, ни к Карине.

  Она перестает толкать и бить нас, только чтобы мы могли доставить его в клинику. Как только врач приезжает, она выгоняет нас.

  Но я остаюсь снаружи.

 — Какого хрена ты делаешь, Липовский? — спрашивает Виктор, когда я не следую за ним.

 — Я останусь здесь на случай, если доктору что-то понадобится.

 — Кто ты, блять, такой? Мать Тереза? — он подходит ближе. — Мы оказали ему помощь. Он поправится. В остальном, мы не общаемся ни с ним, ни с его матерью.

 — Она тоже мать Кирилла.

 — Она похожа на его мать?

 — Ну...

 — Убирайся на хрен отсюда.

 — Но...

 — Я сказал на выход. Иди, подожди Босса у его комнаты на ночном дежурстве.

  Я хочу ударить Виктора по его стоическому лицу, но что-то подсказывает мне, что это будет не очень хорошо.

  Нехотя, я говорю одной из горничных, чтобы она сообщила мне о состоянии Константина, затем поднимаюсь по лестнице, чтобы дождаться его величества тирана Кирилла. Может быть, мне стоит притвориться больной, чтобы не сидеть с ним в одной комнате?

  Я подумываю попросить Максима о помощи, но не хочу, чтобы он что-то заподозрил...

 —