Мой неотразимый граф - Гэлен Фоули

Первые лучи солнца окрасили небо Лондона розоватыми бликами. Мара, бледная и осунувшаяся после ночных треволнений, без радости встретила новый день. Мучаясь бессонницей, она заснула только к утру, проснулась поздно, весь утренний распорядок сбился. К тому же сегодня был день визита к родителям.

В половине десятого она сидела в комнате для завтрака и без аппетита ковырялась в тарелке. Собственное сердце напоминало ей яблочный пирог, который вывалился из корзинки и с высоты шлепнулся об пол.

Мара непрерывно думала о Джордане. Как она раскаивалась, что прошлой ночью устроила на него охоту!

«Никогда в жизни больше не стану слушать Дилайлу!»

Джордан так холодно, так раздраженно говорил с ней. Конечно, Мара обрадовалась, не увидев его в объятиях какой-нибудь девицы. Но то, что он якшается с бывшими друзьями ее покойного мужа, не намного лучше.

Однако что-то не складывалось в ее сознании. Боже, как она устала от всего этого!

В комнату вбежал Томас. В руке он держал деревянный кубик и с энтузиазмом колотил им по стене. Мара проплакала полночи, голова у нее нещадно болела, а от шума ей стало еще хуже.

— Томас, перестань! Ты проломишь стенку.

Малыш подбежал к ней и зарылся лицом в юбки.

— Успокойся, — приказала она. — Видишь, я завтракаю.

Мальчик захныкал:

— Мама, гулять, гулять!

— Томас, пожалуйста! Миссис Басби! — нетерпеливо крикнула она и вдруг заметила, как говорит почти тем же тоном, что ее мать.

— Вот вы где, мастер Том! Простите, миледи! Он убежал от меня. Становится слишком проворным для моих старых костей.

Мара испытала укол совести. Старая няня взяла малыша за руку и попыталась увести в детскую, но Томас не хотел идти с миссис Басби. Когда она взяла его на руки, он стал брыкаться и кричать:

— Нет, нет! Отпусти меня!

Мара со стуком положила вилку.

— Достаточно, молодой человек. Не смей лягать миссис Басби, и никого другого — тоже.

Мара быстро взяла мальчика за ножку, задержала ее и сердито посмотрела на сына:

— Веди себя прилично.

Томас сморщил носик и надулся, но подчинился матери.

— Так-то лучше. Тебе надо успокоиться. Сегодня ты поедешь к бабушке, а ее нельзя расстраивать.

— Э… Миледи, насчет поездки. Мы сегодня немного опаздываем, — тактично заметила миссис Басби и бросила взгляд на часы над камином. — В какое время вы собираетесь отъезжать из дома к родителям?

Мара помолчала.

— Я не поеду. Я хочу, чтобы вы и кучер Джек отвезли Томаса туда, чтобы его дедушка и бабушка могли с ним повидаться. А я просто не могу… встречаться с ними сегодня.

— Ну конечно. Все будет хорошо. Вы, как видно, приболели, миледи? — забеспокоилась добрая старушка.

— Нет, благодарю вас. Просто… если мама скажет сегодня хоть одно неосторожное слово, я не знаю, что сделаю. Она обязательно спросит, почему я не привезла с собой лорда Фальконриджа. — При звуках его имени глаза Мары вдруг наполнились слезами.

— О, дорогая моя госпожа! — Няня поставила Томаса на пол. Он тотчас убежал играть, а старушка опустилась на стул рядом с хозяйкой. — Если хотите, можете рассказать своей старой Басби, что случилось.

Мара всхлипнула.

— Мы с лордом Фальконриджем поссорились. Вчера… в гостях.

— Боже мой! — На морщинистом липе няни отразилось сочувствие. — Но ведь все любящие ссорятся, миледи. Если он обидел вас, то обязательно попросит прошения. Все видят, что граф вас обожает. Я думаю, он ни за что бы намеренно не причинил вам боль.

Мара с сомнением смотрела на миссис Басби, надеясь, что та права.

Старушка погладила ее по руке.

— Успокойтесь, миледи. Мы с Джеком отвезем мастера Томаса в гости, а вы сможете спокойно объясниться с вашим джентльменом.

На глазах Мары опять показались слезы, так растрогала ее доброта старой няни.

— Благодарю вас, миссис Басби.

В комнату приковылял Томас. Увидев слезы матери, он вскарабкался к ней на колени и погладил по щеке.

— Маме грустно?

— Все хорошо, дорогой. — Мара обняла сына и поцеловала в мягкие волосики. — Давай обуваться, Томас. Тебе пора ехать к дедушке и бабушке. Постарайся там ничего не разбить, хорошо?

Мара опустила малыша на пол. В этот момент во входную дверь постучали, да так громко, что звук долетел до них из вестибюля.