Рубиновое кольцо - Элизабет Лоуэлл

Фейт не могла вспомнить, по какой дорожке она шла от дома. Слабо заметные следы были запутаны. Она начинала беспокоиться. Нет, она знала, где океан. Она знала, где Руби-Байю. Она только не знала, как отсюда выбраться через траву, острую, как лезвие бритвы.

– Фейт?

Она узнала голос Уокера. Он кричал откуда-то за высокой болотной травой.

– Я здесь! – откликнулась Фейт.

– Я вижу. Но как ты туда забралась?

– Не знаю.

– Стой где стоишь и продолжай говорить.

– О чем?

– О чем хочешь!

– Черт! Почему мне приходится выслушивать от тебя гадости?

– Вот это да! Я на это не способен.

Смех Фейт был шелковистым и горячим, как солнце, разлитое между кромкой океана и землей.

– Говори же, сладкая моя, – настаивал Уокер.

– Пытаюсь придумать тему разговора, за которую бы нас не арестовали.

– Хорошая мысль. Неволя хороша только в книгах.

Она захихикала, вздохнула, и воспоминания снова нахлынули на нее. Она не знала, почему беспокойный бриз и запах влажной земли, разогретой солнцем, вызвали в памяти случай, произошедший с ней несколько лет назад-и за тысячи миль отсюда.

– Когда лам было тринадцать, – сказала она громко, чтобы Уокер слышал ее голос в высокой густой траве, – мы с Онор, после того как все легли спать, выбрались на цыпочках из дома и на велосипедах поехали туда, где занимаются любовью.

– Продолжай.

– Мы увидели, чем занимался Арчер с Либби Толлимэн, которая была на два года старше его.

Уокер громко засмеялся. Он направил прохудившийся ялик по мелководью и на секунду решил, что застрял. Он повернул ялик так, чтобы пройти в узкое пространство между зарослями травы.

Испуганная цапля вспорхнула с пронзительным криком.

– Что это? – тревожно спросила Фейт.

– Это цапля. Продолжай говорить, а то в такой высокой траве легко заблудиться.

– Кайл выследил нас и поплелся за нами. – Она встала на цыпочки и посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос Уокера, но увидела только болотную траву. Она никогда не думала, что трава бывает в рост мужчины. – Он обещал рассказать все Арчеру, если мы не согласимся мыть за него посуду и стирать на него целый месяц.

– Похоже на шантаж.

Голос Уокера, казалось, раздался слева от Фейт. Она повернула голову, но никого не увидела.

– Натуральный шантаж, – согласилась она. – Ты знаешь, каково стирать противные грязные носки брата? Особенно таким нежным цветочкам, как мы. Фу! Но мы согласились. Все, что угодно, только бы Арчер не узнал ни о чем.

Уокер засмеялся.

Она снова стала искать его глазами, потому что чувствовала: он уже близко.

– Где ты?

– Да здесь. Продолжай. Мне нравится картина – вы с Онор стираете носки брата.

– Мы сделали кое-что получше. После того как Кайл проводил нас домой, мы с Онор побежали на то же место. Я тебе говорила, что у Либби самые большие сиськи во всем графстве?

– Нет, – усмехнулся Уокер.

– Дойную корову видел? – невинным голосом спросила Фейт.

– Никогда не видел.

– Жаль. Так вот, у нее такое вымя.

Уокер запрокинул голову и засмеялся.

– Вы были в полном отпаде?

– Точно.

Уокер проплыл вокруг островка из тростника. Фейт стояла спиной к нему. Она была в достаточно старых мягких джинсах. Уокер сразу подумал о самом горячем ее месте.

– Я думаю о том, – сказал он, – какое приятное местечко я нашел вчера ночью.

Его низкий, хриплый голос, казалось, раздавался очень близко. Но Фейт все еще не видела Уокера.

– Скажи что-нибудь. Я тебя не вижу.

– Скажу, что хотел бы стащить с тебя твои джинсы и почувствовать твою задницу в своих ладонях, когда я…

Она громко закашляла и быстро заговорила:

– А я думаю о первой полосе в той газете…

– Оглянись, сладкая моя. Тут никого нет, кроме нас.

Она оглянулась. Уокера почти полностью закрывала трава.

– Я не знала, что ты можешь ходить по воде.

Странная боль пронзила Уокера. Ему хотелось посадить Фейт в ялик, выплыть из топи к воде и исчезнуть с ней навсегда.