Опасный выбор - Саша Таран

— Какой комплекс! Он этим своим зубом, знаешь как гордится, — возразил Матвей весело. — Он тебе разве не рассказывал? Это он в прошлом году отколол, когда с батей на охоту ездил на кабанов. Прикладом получил, отдачей, прикинь, идиот. Сам себе по зубам. Бамс! — Матвей показал как, и снова обнял меня. — Чуть сознание, говорит, не потерял. Но завалил здоровенного! Еле утащили вчетвером, с мужиками.

— Ого! Нет, не рассказывал, я бы запомнила!

— Погоди, ещё не раз расскажет, — пообещал мой спутник зловеще. — Наизусть выучишь. Весь двор эту байку знает на зубок… на зубок про «зубок», — фыркнул он.

— Думаешь, Юра простит меня?

— Куда денется. Особенно, когда узнает, что это он повлиял. Пф-ф, — Матвей разулыбался, — да-а, ещё бы! И двор выучит вторую байку… и про нас с тобой будут слагать легенды… «как щербатый психолог подогнал бандиту лучшую девочку», но мы этого уже не услышим.

— Почему? — не поняла я, хихикнув с заголовка.

— Потому что у «бандита» в этом дворе не осталось квартир, — хохотнул Матвей. — И он будет срочно подыскивать варианты…

— А где же ты собирался ночевать сегодня? — спохватилась я.

— У приятеля с работы. Я у него уже пару дней как тусуюсь…

— Ужас. До сих пор жутко. Я чуть не потеряла тебя, — шепнула я испуганно, и по коже побежали мурашки. Матвей хотел что-то ответить, но нам помешали — на втором этаже загремела и распахнулась соседская дверь, выпуская к нам «свидетеля». Тот сразу деловито и быстро затопал по лестнице, но я и не думала пугаться. Больше не было той маленькой трусливой девочки Даши — была Даша взрослая, любящая всем сердцем, только-только начавшая свой сознательный путь в жизнь и принявшая важное и непростое решение САМА. Без подсказок родителей.

Матвей хотел отпустить, чтобы не смущать меня, но увидев мой решительный взгляд и почувствовав за этим решительный поцелуй, расслабился. Мы лишь капельку посторонились, чтобы лишний человек поскорее вышел вон и продолжили прерванную беседу:

— Ты действительно собралась им сказать? — спросил Матвей про родителей.

— Да. Я скажу всё. А может напишу.

— Как посмертную записку? — усмехнулся он.

— Ага. Это уже не важно. Теперь я не рассчитываю, что они поймут. Даже знаю это. И как-то легче. Может, конечно, и поймут, но только через время. А я не хочу это время терять. Хочу провести его с тобой…

— Думал, скажешь «с пользой», — Матвей светился от счастья.

— Можно и так сказать, — поддакнула я.

— А поехали со мной, глянем парочку вариантов?

— Прямо сейчас?

— Ну, да. Чем скорее снимем, тем скорее съедемся… мне кажется, мы уже оба готовы к марафону… м-м? Только за простынями заедем… что скажешь?

Я засмеялась, радостно отталкивая его и вдруг вспомнила про универ. Задумалась. Матвей заметил:

— Что не так?

— Всё так, не переживай, — успокоила я его, — просто завтра пары и я подумала, папа же оплачивает учёбу, он…

— Не продолжай, — зацеловал Матвей окончание. — Я сам займусь твоей учёбой.

— И своей?

— И своей. Серьёзно, не парься, продолжай спокойно учиться, я потяну это. Я всё вытяну, если ты будешь рядом.

— Даже марафон?

— Особенно марафон, — растянулась «многообещающая улыбочка». Как же я скучала по ней! Я смущённо ковырнула замок на его куртке:

— Всё равно это как-то неловко… я буду на твоей шее…

— Будь. Я с радостью.

— Ну серьёзно, Матвей, — я снова задумалась. — Хотя, знаешь, у нас в следующем году обещали добавить бюджетных мест… и я могла бы… да что! — я загорелась, ну чего я раньше не додумалась?! — Я просто возьму и заслужу себе это место, я постараюсь. Не хочу, чтобы тебе приходилось одному мучаться. Всё-таки деньги не маленькие, — рассуждала я вслух и всё больше поражалась, как сильно мне хочется на бюджет. Я постараюсь, ради нас с Матвеем. Я не особо расстроилась, когда не попала с первого курса — мест было всего десять на поток, и их раздали малоимущим и многодетным, а за меня папа платил, так что терять мне было нечего. А теперь есть что терять. Я не хотела, чтобы оплата обучения стала папиным «козырем», а она непременно станет, когда он узнает про мой отъезд во взрослую жизнь, так что надо хорошенько попотеть. Я буду лучшей, как и мечтала — потому что теперь у меня есть лучшая мотивация. И эта «мотивация» смотрит на меня своими манящими серыми просторами. И не может перестать улыбаться.

— Что? — хихикаю я в ответ.

— Обожаю, когда ты «хорошая девочка», это так заводит, — как обычно, просто и прямо признаётся Матвей, заставляя меня краснеть сильнее. — А ещё, обожаю, когда у тебя так глаза горят… хочется весь город к твоим ногам уложить. А потом тебя уложить… сверху… и…

— Матвей! — рассмеялась, смущённая вконец от его пошляцких шуточек. — Не можешь без этого!

— Без тебя — не могу, — подтвердил он, перехватывая меня покрепче. — Едем?

— Едем. Только домой забегу — переоденусь. Подождёшь немножко?

— Подожду сколько нужно. Хоть всю жизнь.

— Всю жизнь не надо, минуток десять, я быстренько! — уверила я. — Туда-сюда!

— Не торопись, «гонка», — улыбалась Балтика, — я пока объявы обзвоню. Есть пожелания?

— Пожелания?

Передо мной полетели косые потолки мансард, окна в звёзды, черепицы соседских крыш, ажурные кроны деревьев, старые балкончики с кофейными столиками и цветами…

— Нет, — радостно заявила я. И не соврала. Мансарды не задержались. Они пролетели, как ветер, поволновав, но не оставив следа. А Матвей остался, и понимание, что мне с ним везде будет хорошо — тоже осталось. Дело не в мансардах, дворцах, шалашах и хрущёвках, — думала я, убегая домой — приводить себя в порядок. — Дело в человеке, с которым я хочу быть ВЕЗДЕ. У нас везде будет «гнёздышко». Везде будет открытка. Везде будет рай и уют. А если не будет — я сама его сделаю. Не вопрос, как говорит Матвей. Я с ним тоже всё-всё могу.

С ним я сильная.

С ним Я это Я.

Настоящая.

Я залетела домой и сразу в ванную. Полностью избавиться от «недельного заплыва» не удалось, но, с косметикой, видок стал в разы приличней. Тут немного подправила, тут подмазала — и вуаля!

Я снова одевалась «для него» и радостное волнение разливалось по мне волнами. Я дрожала, как перед первым свиданием, кусала губы, напяливая юбку, сапожки, геройский плащ. Я так скучала по этому. По этой Даше. По той, которая умеет держать осанку, уверенно летает на девяти сантиметрах по брусчатке и строго блюдёт дисциплину.

Больше никогда-никогда не сниму каблуки, — смеюсь про себя, цокая по лестнице обратно, — буду даже спать