Запретная нота - Нелия Аларкон

Дверь открывается, и я с ожиданием поднимаю глаза, но в мою больничную палату входит не Грейс.

Датч хмурится, заметив моё разочарование.

— Я тоже рад тебя видеть, чувак.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Ты действительно думаешь, что один текст сможет удержать нас на расстоянии?

Хмуро смотрю в его сторону.

Проклятье.

Я знаю, что мне не стоит сейчас находиться рядом с братьями.

Испуганный взгляд Грейс, когда её мать вошла в комнату, запечатлелся в моём мозгу. Отсутствие возможности защитить её, успокоить, действует мне на нервы.

Мне невыносима мысль о том, что я застрял на больничной койке с больным запястьем, а она в одиночку ведёт тяжелый разговор.

Мариан видела нас вместе. Есть вероятность, что она сложила кусочки головоломки и поняла, что происходит между мной и Грейс.

Поскольку это касается нас обоих, мне не нравится, что Грейс справляется с этим в одиночку.

Я решил, что она моя.

Нравится ей это или нет.

Это значит защищать её, а не прятаться за её спиной.

Финн заходит в комнату, и Сол следует за ним. Я благодарен своему лучшему другу за то, что он не стал отвечать на умные вопросы, когда занял место, которое занимала Грейс.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Сол.

— Как будто кто-то ударил меня по затылку цементным блоком. — Бормочу я. — Ты?

— Как будто на меня набросились три бандита.

— Где мисс Джеймисон? — Спрашивает Финн, оглядываясь через плечо.

— Неужели она наконец-то прозрела и бросила твою сумасшедшую задницу? — Бормочет Датч, присаживаясь на край моей кровати.

Я отпихиваю его.

Он взлетает в воздух и поворачивается, чтобы посмотреть на меня янтарными глазами.

Я знаю, что если буду продолжать смотреть на него, то сломаю себе второе запястье, пытаясь выиграть бой одноруким.

— Куда ты дел эти лишние коробки?

— Они дома. — Говорит Финн.

— Ты уверен, что это самое безопасное место? Мартин может убраться и увидеть их.

Выражение лица Финна остается безучастным.

— В моей комнате они в безопасности.

Я не спрашиваю, что он имеет в виду. Просто верю ему. У Финна там может быть целый чёртов подвал, и я не удивлюсь.

— Чёрт возьми. — Шепчет Датч.

Мы все поднимаем глаза.

— Проверьте свои телефоны.

— Что происходит? — Нервно спрашиваю я.

Мой близнец передает мне свой телефон.

— У нас проблема.

У Датча открыто школьное приложение, а в верхней части экрана красуется ярко-красный баннер.

Разыскиваются грабители с бала-маскарада

Под ним — описание наших вчерашних проделок: все, от фейерверков до разбрызгивателей и того, как мы поджигали подвал.

Меня охватывает страх, когда я вижу размазанную фотографию, на которой мы с Солом бежим по коридору.

Финн поднимает взгляд от телефона, его челюсть сжимается. Это крошечный кивок в сторону его истинных чувств.

— Они предлагают вознаграждение.

— Деньги? — Фыркаю я. — Харрис думает, что кому-то в Redwood Prep нужны…

— Он предлагает бонусы.

— И деньги. — Финн проводит пальцами по экрану. — Это двойная сделка. Все в выигрыше. Люди будут в восторге от этого.

Я крепко сжимаю телефон в руках, едва не раздавив его на кусочки.

Датч выхватывает его у меня.

— Это Кейди прислала. Она волнуется.

— Эта фотография слишком зернистая. К тому же мы в масках. Он никак не сможет определить, что это мы. — Замечаю я.

Сол скрещивает руки на груди.

— Это все равно улика, и если Харрис заставит достаточно студентов указать на нас…

В комнате воцаряется тревожная тишина.

Случай с Грейс заставляет думать, что эта угроза больше, чем все, с чем мы сталкивались раньше.

Сможем ли мы выкрутиться из неприятностей — это одно. А то, что, попавшись, мы разрушим все успехи Грейс, — совсем другое.

Я обещал ей, что отомщу.

И я это сделаю.

Это значит, что нужно действовать по-другому.

Это слишком серьёзно, слишком важно, чтобы действовать импульсивно. Погоня за смертью была хороша, когда в ней участвовал только я. Теперь же я не могу рассыпаться, прежде чем дам ей то, что она хочет.

На мгновение я закрываю глаза и дышу.

Когда открываю их снова, то смотрю прямо на Финна.

— Джинкс что-нибудь сказала?

Он медленно качает головой.

— Пока ничего.

— Что это значит? — Вслух удивляется Сол. — Что она не заинтересована?

— Нет. — Финн пожимает плечами. — Это значит, что она, вероятно, собирает улики.

Моё сердце опускается, увлекая за собой моё настроение.

Сол начинает ерзать. Его взгляд метается между мной и Датчем.

— Если Джинкс начнёт вмешиваться, она станет проблемой.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали, Сол? — Огрызаюсь я. — Похитить Джинкс? Убить её?

Финн вздрагивает.

Датч рычит на нас обоих.

— Джинкс сейчас не наша проблема. Это директор Харрис.

Я открываю рот, но кто-то за дверью привлекает моё внимание.

Датч улавливает мой едва заметный кивок подбородком и замолкает.

Финн поворачивается лицом к входу.

Сол сидит прямо.

Мы все с тревогой смотрим на полицейского, который стучит костяшками пальцев по двери и заходит внутрь. Его сопровождает другой полицейский, коренастый парень с глазами-бусинками и плохой стрижкой.

— Извините, что прерываю. Я детектив Брэдли.

Никто не отвечает.

Воздух становится прохладным.

Взгляд Брэдли метается между мной и Датчем.

— Я ищу Зейна Кросса.

Впиваюсь пальцами в простыни, пытаясь сохранить спокойствие.

— И почему вы его ищете?

— У меня есть несколько вопросов.

Датч обходит мою кровать и встает передо мной. Финн потягивается, как очнувшийся от сна кот, и тоже перебирается на мою сторону.

Сол остается на стуле, но наблюдает за всем суженным взглядом.

Я отталкиваю Датча в сторону. Идёт ли речь о Холле или о директоре Харрисе, неважно. Я не позволю никому взять вину на себя.

— Я Зейн. — Говорю я.

Датч бросает на меня сердитый взгляд.

Финн остается на месте, руки свободно лежат на боку, но при этом напряжены, как у пантеры, которая ждёт, когда на неё нападут.

— А. — Брэдли постукивает ручкой по своей книге. Он смотрит на Датча. — Мне нужно поговорить с ним наедине.

— Он представляет интерес в каком-то деле? — Спрашивает Финн.

Брови Брэдли вскидываются. Когда он снова смотрит на Финна, то с ноткой настороженности.

— Нет.

— Тогда мы остаёмся. — Заявляет Датч. — Он только что вышел из операционной, и мы не можем оставить его одного.

— Очень хорошо.

Брэдли прочищает горло и устремляет на меня тёмно-карие глаза. Я смотрю прямо в них, делая собственные расчёты.

У него жёсткое лицо, такое, какое можно ожидать увидеть у усталого офицера полиции.

Его волосы посеребрены по краям, а рот представляет собой резкую, косую линию над подбородком.

В нем чувствуется бесстрастность, но если бы он был кем-то из кармана Холла