Танец с дьяволом - Сара Адам

У меня есть семья, и я не намерен ее потерять.

Сара

Что-то тяжелое сдавливает мое тело, затрудняя дыхание. Пытаюсь повернуться, но не получается, паника сковывает все тело, и я экстренно просыпаюсь. Сердце пропускает удар, когда я понимаю причину образовавшейся проблемы. Князев, мать его, будь он неладен, крепко спит, обнимая и придавив меня своей головой и верхней частью тела, на моем животе. С ума, что ли, сошел?

Несколько секунд я рассматриваю мужа, часто моргая в надежде, что это мираж и на самом деле его здесь нет. Гляжу на безмятежное лицо Артема, и на меня сразу же накатывают воспоминания о произошедшем, которые я гнала из собственной головы со скоростью света. Тело-то мое восстановилось, но вот с ментальной часть остались проблемы, я сама это четко осознаю, хоть вслух никогда и не признаюсь.

Становится странным лежать вот так вместе. Так не должно быть. Я же дала себе слово больше не подпускать Артема близко во всех смыслах.

Нажимаю на плечо Князева, думая, что он проснется и сам отвалит, но его дыхание остается таким же размеренным. Повторяю попытку, нажимая на оба плеча, – эффект тот же.

– Артем. – Кручусь, как уж на сковородке, под грузом мускулистого тела мужа, пытаясь высвободиться. – Артем, встань. Мне тяжело!

Из груди Князева вырывается протяжный вздох, а затем он поднимает заспанное лицо с отметинами от пледа на щеке прямо на меня. Сначала просто смотрит, но затем, несколько раз моргнув, впивается взглядом мне в глаза, глядя в упор.

– Встань, говорю. Мне тяжело, – сухо повторяю со стервозным выражением лица.

Приподнявшись на ладонях, он переваливается на пустую половину кровати и садится, разминая шею.

– Как ты себя чувствуешь? – повернувшись, уточняет Артем с каким-то странным выражением лица, словно смотрит на инопланетянку.

– Ох-ре-ни-тель-но, – скандирую, добавив в голос максимум яда. Надеюсь, ты отравишься, ирод.

Мои агрессивные мысли прерывает бестактный вопрос:

– Че с глазами? – Князев кивает на мое лицо, и я замираю, несколько раз моргнув, как глупая лань.

Линзы! Я сняла на ночь чертовы карие линзы!

Сглотнув, не подавая виду, сажусь на постели, безразлично пожимая плечами:

– А что с ними не так? – Давай, больше уверенности, Сара!

– Ты линзы носила? – спрашивает он, словно я на допросе, продолжая буравить меня взглядом.

Хотелось бы сказать, как Эдвард Каллен, что это флюоресценция, но Арт не поймет иронии.

– Да, носила. До сих пор ношу, просто на ночь сняла. И что? Они для зрения, но с прикольным оттенком. – Больше подробностей для правдивости не помешает.

– На хрена менять родной цвет? – В голосе Князева слышится подозрительность, и это мне совсем не нравится.

– Ту-у-уф! Я терпеть не могу свои зеленые глаза, понятно? Не нравится мне, всегда карие хотела! Теперь ты доволен? Все вопросы исчерпаны? Тебя интересуют только линзы, а не то, что ты кинул меня здесь на несколько дней, не звоня и не приезжая?! – Как там говорят? «Лучшая защита – это нападение»? Так вот, отличный метод. Действенный. Но я рычу правду, то, что в действительности будоражит душу.

– Не мог вырваться, были дела. – Думаю, Артем прекрасно понимает, что я сменила тему, но тем не менее на тираду отвечает.

– Конечно, ведь твой любимый клан намного важнее меня и… – Не договорив, замолкаю, осознавая, что мой выкидыш для Артема вообще не проблема, не аргумент и не повод для огорчения. Ему же сто процентов абсолютно по барабану.

– А ты думала че? У твоей юбки сяду и буду рядом, как вшивая псина, ошиваться?! – нещадно бьет меня словами он, совершенно не заботясь о моих чувствах.

– Давай, продолжай. Покажи свою истинную сущность, а то я стала забывать, какое ты на самом деле дерьмо, Артем Князев! – Соскакиваю с постели, откидывая одеяло, но отшатываюсь от того, что урод поднимается следом с агрессией в каждом движении. – Что ты мне сделаешь, а?! Ударишь?! Изнасилуешь?! Действуй, после жизни с тобой меня уже ничем не удивить, неадеквата ты кусок! – Голос срывается, и я развожу руки в стороны, как статуя в Рио-Де-Жанейро. – Че стоишь?! Я жду! – Последнее почему-то произношу с надрывом из-за образовавшегося болезненного кома в горле.

Князев приближается ко мне походкой хищника, но я не сдвигаюсь с места, достойно ожидая порции негатива и абьюза по отношению ко мне, но то, что он делает, совершенно выбивает меня из колеи, обескураживает. Его мощные руки хватают меня за талию, впечатывая в свое тело, и крепко обнимают. Одной рукой он удерживает меня, начавшую вырываться, второй гладит по волосам, пытаясь успокоить. Душевная боль, которую я сдерживала, прорывается наружу, разъедает все изнутри, заставляя меня буквально сгорать.

– Отпусти, не трогай меня! Не хочу тебя видеть! – Вжимаясь лбом в обнаженное тело Артема, смаргиваю слезы, злобно рыча, как загнанный зверек.

– Теперь я рядом, – успокаивает он меня, словно прекрасно понимает причину обиды. Хотя тут, наверное, и дураку понятно, ведь мои чувства и эмоции как на ладони.

– Уходи туда, где ты был все это время! И медсестру свою забери, мне вообще никто не нужен! Я сама могу справиться, – всхлипывая от неконтролируемых слез, цежу я. – Ясно тебе?!

– Ясно, – отвечает он таким тоном, будто говорит с маленьким ребенком. Князев никогда не извиняется, это совершенно не в его стиле, я и не жду, но душа так и горит высказаться.

Я ведь дала себе слово ненавидеть его, игнорировать и не подпускать. Так почему же дьявол снова забрался под кожу, залез в душу, вывернув ее наружу? Почему, ничего не делая, заставляет говорить с ним, высказывать обиду, но при этом, отрицая, самой льнуть к его телу в поисках заботы и защиты? Хотя вслух никогда в этом не признаюсь ни себе, ни тем более ему. Что, черт возьми, со мной происходит?!

Глава 23

– Сколько мы пробудем в Чикаго? – живо интересуюсь, когда мы спускаемся по трапу частного самолета, прилетев по делам Артема в другой штат.

Этот полет я, пожалуй, запомню на всю жизнь: никогда не летала бизнес-классом, а тут – целый самолет, и, кроме нас, других пассажиров нет! Конечно же, виду Князеву я не подавала, сохраняя образ стойкой и непоколебимой леди, которую ничем не прошибешь. Хотя после полета на вертолете это, конечно, окажется на втором месте по незабываемости.