Правило Шестьдесят на Сорок - Элли К. Уайлд

— Нельзя, — произносит он с трудом. — Я слишком долго ждал. Если прикоснешься ко мне, все закончится, даже не начавшись.

— Начавшись? — переспрашиваю я, недоумевая.

Он притягивает меня к себе на колени, и я осторожно прижимаюсь к нему, позволяя войти.

— Джуди. Черт. Боже мой.

Я пытаюсь поцеловать Тео. Пытаюсь, но губы непослушны от того, как он заполняет меня. Я тянусь к его губам, чувствуя дрожь в ответ. Мы остаемся в этой позе мгновение, неподвижные, с широко распахнутыми глазами, наблюдаем друг за другом, подстраиваемся, объединяемся, впитываем потенциал.

Затем я приподнимаюсь. Он встречает меня на полпути, погружаясь с тихим стоном и выражением невыносимой боли на лице. Но здесь нет ничего болезненного. Его руки крепко обнимают мои бедра, Тео начинает двигаться, углубляясь. Губы касаются моего подбородка, он закапывается лицом между грудей, а мои пальцы теряются в его волосах — мы настолько слажены, что могли бы делать это миллион раз.

С жадным стоном Тео переворачивается, и я оказываюсь сверху, несколько неуклюже. Но в его взгляде, полном желания и томления, чувствую себя архангелом, сошедшим с небес. Кажется, что совсем немного осталось. Я приближаюсь, ощущая, что это именно то место, где нужно быть. Прижимая лоб к его лбу, я смотрю в глаза и начинаю двигаться медленно, чувствуя, как дыхание Тео становится все более сбивчивым.

— Джуди, детка, если хочешь, вытащи… — произносит он, но я не останавливаюсь.

— Я хочу тебя именно так.

Тео срывается на хриплый стон, зубы впиваются в ключицу, пока я нежно провожу пальцами по его волосам. Шалаш из мерцающих огоньков покачивается на ветру.

— О, — вырывается через некоторое время, потому что это все, что я могу произнести.

Я не могу оторваться от него, да Тео и не позволяет, крепко держа меня прижатой к себе.

Он начинает трястись от беспрерывного смеха, и этот звук пронизывает до глубины души.

— Развивалось так быстро.

— Быстро? Последние пару месяцев были самой мучительной прелюдией, какую только можно представить.

Теперь мы оба смеемся, искренне, от души, и я отстраняюсь, чтобы мы могли лежать бок о бок, глядя в небо. Рядом роза склонилась в мою сторону, и я протягиваю руку, чтобы провести по бархатистым желтым лепесткам. Боже, я давно не чувствовала себя так спокойно. Она словно обнимает своей нежностью, избавляя от всего того странного, что мне знакомо, когда завеса страсти спадает, оставляя в дикой осведомленности о каждом звуке и неловкости, предшествовавших этому моменту.

Тео делает глубокий успокаивающий вдох, прикрывая глаза рукой.

— Я хотел тебя на протяжении нескольких лет.

— Лет? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.

— Да. С того вечера в коридоре «Ниволи».

Я резко поворачиваю голову.

— Что? Не могу в это поверить.

— Поверь. В тебе было что-то особенное в ту ночь, что сводило меня с ума.

Я переворачиваюсь на бок, прижимая голову к руке; Тео делает то же самое. На его лице столько искренности, что это почти давит, осознание того, как долго он сдерживал чувства.

Тео обнимает меня за талию и притягивает ближе, убирая локон волос с щеки.

— Ты о чем-то думаешь.

— Немного.

— Говори вслух.

— Я… мне немного страшно. Но я так счастлива.

Он проводит большим пальцем по моим бровям.

— Обещай, что скажешь об этом. Каждый раз, когда тебе станет страшно.

Как это произошло? Как я оказалась здесь, с мужчиной, который понимает меня до глубины души, не отстраняется и не осуждает недостатки?

Я крепко сжимаю его лицо, вкладывая в поцелуй всю благодарность. Обвиваю ногами талию, желая быть еще ближе. Когда я отрываюсь, чтобы вдохнуть, то замечаю, как ветер касается тонких веточек молодого деревца в горшке за его спиной.

— Не могу поверить, что ты все это сделал, — произношу я, пораженная.

Мерцающие огоньки подчеркивают легкий румянец на его лице.

— Я знаю, это немного… многовато. Я никогда не думал, что на самом деле это увидишь. Это было скорее… на случай, если однажды почувствуешь то же самое.

— Мне это нравится. Так приятно, что ты это сделал.

Я достаточно близко, чтобы услышать, как его дыхание на мгновение сбивается. И вдруг осознаю, что никогда не говорила этого. Никогда не признавалась в любви. Эти слова все еще закопаны глубоко внутри, пока не созрели, не готовы встретиться со светом. Я открылась сегодня ночью больше, чем когда-либо могла ожидать, и хотя становится легче, все равно хочется сохранить часть себя в надежной оболочке.

— Могу ли я вернуться? — спрашиваю я мягко.

Я никогда не видела его таким сияющим. Сердце раздувается, угрожая вырваться из груди.

— Когда захочешь. Я знаю, лето почти закончилось, но оставил пустые горшки сзади, если вдруг захочешь с ними поработать.

— Хочу. Спасибо, — я касаюсь его ямочки на щеке пальцем. И тут вспоминаю. — Эй, там все еще вечеринка внизу?

Тео замирает.

— Черт!

Я щиплю его за подбородок.

— Какой же ты плохой хозяин! Убегать, чтобы заняться этим с гостем вечеринки.

Тео садится и начинает рыскать в карманах сброшенных джинсов.

— Ужасный хозяин. Но, черт возьми, это того стоило, — он прижимает телефон к уху. — Финн? Убирай всех отсюда. Не задавай вопросов, просто сделай это. Я… о, заткнись.

Тео бросает телефон и снова наклоняется, прижимаясь губами к моим, пока не откидываюсь назад.

— Финн передает привет.

Я смеюсь, касаясь его губ. На фоне мерцающих огней Тео выглядит как мечта. Следует ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он действительно здесь. Но если его нет, и если это всего лишь сон или даже ночной кошмар, не нужно, чтобы он заканчивался.

И снова меня осеняет. Глубина чувств, которые испытываю к нему, насколько уже завладел моим сердцем, как ужасно чувствую себя при мысли о его возможном уходе. Страх тяжело лежит на груди.

— Не причиняй мне боли, — прошу я между поцелуями. — Я не смогу это вынести.

Он смотрит на меня так, будто впервые видит луну.

— Ты делаешь меня чертовски счастливым, Джуди Холланд.

Глава 25

Тео

Теплый свет субботнего солнца мягко касается спины, когда я просыпаюсь.

Так всегда и бывает. Каждую ночь я сплю с открытыми жалюзи, позволяя ярким огням городского горизонта убаюкивать, а восходящему солнцу будить по утрам. Вид из окна — пожалуй, единственное, что я могу терпеть в этом месте.

Но сегодняшнее утро кажется… иным. Когда я открываю