Эпоха королей - Нира Страусс

Тогда нас ничего не связывало.

Так что теперь я оказалась в затруднительном положении, потому что было абсурдно продолжать отрицать, что дракон, стоящий передо мной, с его слишком длинными ногами, широкими плечами и таким взглядом, будто я — произведение искусства, которое должно быть оценено по достоинству…

Меня тянуло к нему.

Как ни к кому другому.

И, возможно, его внешность играла в этом самую незначительную роль.

Мэддокс нахмурился. Я надеялась, что ни одна из мыслей не отразилась на моём лице, только лёгкая нерешительность.

— Что происходит?

Нет, нет. Нужно отогнать все эти мысли.

— Где ты был все эти дни?

Чёрт. Даже не знаю, что хуже.

Вместо того чтобы самодовольно усмехнуться, как я ожидала, Мэддокс открыл рот и замешкался.

— Эм, я… Честно говоря, я как раз искал тебя, чтобы рассказать.

Я насторожилась.

— Что?

— Когда мы вернулись из На-Сиог, я не переставал думать о том, что весь этот путь мы проделали зря. Я чувствовал себя виноватым, что мы покинули долину, так и не узнав ничего о твоей сестре. Поэтому я решил… — Он перенёс вес с одной ноги на другую. — У меня не было ничего, понимаешь? Ни одной зацепки. Но когда я в форме Охотника, люди охотнее говорят. Так что я обошёл все места, где, по слухам, когда-то бывала Морриган: дома удовольствий, грязные таверны, даже загородные поместья некоторых аристократов.

Моё дыхание перехватило.

— Что ты узнал?

Он тяжело выдохнул.

— Ничего. Никто ничего не слышал и не знает, где её искать. Поэтому я заставил всех здесь молчать. Не хотел, чтобы ты снова обманулась в своих надеждах. Прости.

Я не знала, что думать. Была ошеломлена.

— Ты был в отъезде больше двух недель, чтобы компенсировать поездку в На-Сиог?

Он кивнул.

— Эпона была не в восторге, если честно.

Я смотрела на него, не в силах скрыть изумление. Уже и не помню, когда последний раз кто-то делал для меня что-то подобное. Да, Мэддокс списывает всё на собственное чувство вины, но он бы не испытывал его изначально, если бы не переживал за меня. И в трактире у Тантэ он сказал, что всегда готов предложить мне помощь, если я захочу её принять, но это…

Возможно, мне стоило бы разозлиться из-за того, что он не взял меня с собой, но никакого раздражения я не испытывала. Лишь тёплое, приятное чувство разрасталось в центре…

Мэддокс сделал шаг ко мне.

— Аланна?

Обуреваемая эмоциями, я встряхнула головой.

— Хватит разговоров.

На этот раз я первая пошла в атаку. Знала, что он остановит мой кулак до того, как тот достигнет его живота, но прикосновение его пальцев к моему запястью было электризующим. Это ощущение распространилось по всей руке, и я задумалась, не вырвалась ли одна из молний с неба, чтобы пролететь через нас. Я выкрутила руку, и он был вынужден отпустить меня. Повернувшись, я ударила его по голени.

Хотя он откинул ту ногу назад, с места не сдвинулся. И вдруг я оказалась в опасной близости — менее чем в двадцати сантиметрах от него. Увидела, как его локоть направляется к моему боку, и ничего не предприняла.

У меня перехватило дыхание, рёбра заныли. Чёрт. Если его удар так силён, когда он сдерживается…

Мэддокс тут же навис надо мной; удержав меня на месте.

— Чёрт, Аланна, я…

Я сильно толкнула плечом ему в грудь, сделав то же самое, что герцогиня сделала со мной; только мне пришлось приложить гораздо больше сил. Почувствовала дикое удовлетворение, когда его сапоги оторвались от пола, и он перелетел через меня как мешок.

От удара его огромного тела о пол задрожали канделябры. Свечи замерцали. Возможно, это ощущалось даже в других частях замка, в том числе там, куда ушли Гвен и Веледа. Я бы запереживала за спину дракона, будь это кто-то другой, но, судя по рычанию, он скорее сердится, чем мучается от боли.

Я отступила, тяжело дыша. Мои рёбра ныли.

— Как тебе вид с нового ракурса?

Что-то опутало мои лодыжки и толкнуло вперёд. Я упала на грудь дракона, мои руки оказались на его плечах, а наши носы — в нескольких сантиметрах друг от друга. Я увидела своё ошеломлённое лицо в отражении его карих глаз. Наглец улыбнулся мне прямо в лицо, а затем перекатился, как тогда в Робабо, оказавшись сверху. Не знаю, что было менее комфортно: холодная земля в лесу или твёрдый мрамор большого зала.

Я боролась изо всех сил, но он легко поймал мои запястья и вытянул руки над головой. Его хватка была крепкой и не давала мне сдвинуться ни на сантиметр, но боли не причиняла. И хотя мой разум вопил, что эта поза унизительна, моё тело…

Моё тело рассказывало совсем другую историю.

Его взгляд скользнул по моему лицу, от лба до подбородка.

— Предпочитаю этот вид, — прошептал он. — Он вызывает у меня сладко-горькие воспоминания.

Наше дыхание было синхронным, мы были полностью прижаты друг к другу — от торса до бёдер, а наши ноги были переплетены. Тепло, исходящее от него, было настолько сильным, что проникало под мою одежду, заставляя забыть о том, что ночью мне приходится укутываться до самой макушки, что снаружи свирепствует ледяная буря, бьющая по стенам.

Заставляя забыть о том, что подобные эмоции никогда не были первостепенными в моей жизни.

— Вижу, ты решила завершить бой, — сказал он, приподняв бровь.

Я фыркнула.

— Ты не дрался по-настоящему. Ты просто играл со мной.

— Мне кажется, это было взаимно.

— Посмотри на себя и на меня.

На этот раз его губы раздвинулись в улыбке медленно, нерешительно. Почти как если бы он хотел сказать: «Поверь мне, я уже не раз тебя разглядывал».

— Я никогда не судил противника по его размеру, а ты доказала, что являешься опасной штучкой.

Я не знала, обидеться мне на это описание или гордиться тем, что он осознал, что я не беззащитна. Эта неопределённость уже была признаком того, что я в очень, очень большой беде. Любой другой мужчина, назвавший меня «опасной штучкой», провёл бы остаток своей жизни поющим сопрано в уличных театрах.

Я немного пошевелилась и поняла, что это была плохая идея, как только мои бёдра потёрлись о его. Я почувствовала выпуклость. Честно говоря, не знаю, как могла не заметить раньше, учитывая, что он был