Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной… - Юлия Владимировна Славачевская

Нас оставили наедине, ожидая, что начнем ворковать, как голубки. Честно говоря, в данный отрезок времени я могла только каркать, как ворона, и то через раз. Когда бы смогла это вставить между словами, непотребно описывающими непотребство.

— Отстегни меня, — рявкнул Лайон, звеня цепями. — Сил нет уже на спине лежать!

— А как же твои угнетенные женщины? — фыркнула я, но наручники сняла. — Они не уставали?

— Ты же не думаешь, что я уложу на спину тебя? — ушел от ответа сиятельный, садясь и потирая запястья.

— Чего так? — прилегла я рядом. — Вот, смотри и запоминай: я обещала оказаться с тобой в одной кровати — и я оказалась. Но я не обещала в ней что–то с тобой делать, поэтому открыто заявляю — нафиг ты мне нужен!

— Хорошо, что у нас мнения совпадают, — согласился со мной Лео, спрыгивая с кровати и начиная изучать выход, простукивать стены, расшатывать заслонки на окнах. — Ты мне тоже не нужна. Я же себе не враг?

— Это ты у кого сейчас интересуешься? — перевернулась я на живот и подперла голову ладонью. — У умной меня или полоумного себя?

— Очень смешно, — покосился в мою сторону деятельный Лайон, не прекращая поисков. — Но я точно не хочу становиться врагом твоего мужа и трупом своей жены!

— Это ты красиво сказал, — хихикнула я, представляя себе эту картину. — Только ты–то не женат.

— Это ненадолго, — заверил меня сиятельный. — Как только я доберусь до Хоситы, так сразу женюсь!

— Она же тебе совсем не нравилась, — подколола я его, приподняв брови. — Ты ж ее шпынял почище, чем Галактический Совет Ганду–отступника.

— Ну не мог же я сразу признаться, что эта девушка не дает мне спать по ночам, — набычился мужчина, снова приникая к двери ухом. — И вообще, каждая женщина должна знать свое место… — И тут одном прыжком оказался на кровати, накрывая своим телом: — Кто–то идет! Делай вид, что тебе хорошо!

За дверью раздался сильный шум, пальба и звуки падения мебели. Потом потянуло горелым и створка ухнула на пол, явив нам боевую, злющую Хоситу в кое–где прожженном комбезе военных сил Кирты, с двумя плазмоганами наперевес в окружении нашей охраны, призванной никого сюда не пускать и отсюда не выпускать. Но они, видимо, чего–то не поняли и все проделали наоборот.

— Мне хорошо–о–о–о! — простонала я, начиная истерически ржать.

— И как это понимать? — спрятала оружие Айрон, вступая в комнату, настороженно оглядываясь по сторонам. — Я мчусь сюда, ору на солдат, как оглашенная, бегу спасать несчастную подругу… — Она подарила сиятельному презрительный взгляд: — И заодно блохастого кота, а они тут преспокойно развлекаются?

— Харите́, — мгновенно соскочил с меня Лео и устремился к ней, — ты все не так поняла…

— Давай, — утирала я слезы, рыдая в покрывало от гогота, — расскажи ей, как ты хотел, чтобы мне было хорошо–о–о–о!

— Элли, — отмахнулся от меня Лайон, — если ты уж не помогаешь, то хотя бы не мешай! — Снова к неприступной Хосите: — Харите́, это просто вопрос выживания! Мы делали вид…

— Что мне хорошо–о–о–о! — завывала я, не в силах остановиться.

— Коврик из тебя сделаю, — отпрыгнула от пытающегося ее обнять сиятельного милая девушка с пурпурным грифоном на виске. — Или чучело. Смотря что останется, когда я закончу!

— Но, харите́, — сделал умильную физиономию сиятельный, — чучело не согреет тебя ночами…

— Тогда все же коврик, — нехорошо прищурилась на него Железный Дровосек, но оружие не достала. Наоборот, сложила на груди руки, показывая, что не собирается применять насилие.

— Хочу сказать в защиту сиятельного, — утирая слезы, все же смогла я взять себя в руки, — что он стойко от меня отбивался. И все, что ты видела, было исключительно в целях маскировки, а так он меня терпеть не может и его от меня тошнит.

— От меня тоже, — приподняла бровь Айрон, внимательно изучая кружащего вокруг нее мужчину.

— То есть, — встал, как вкопанный, Лайон и уставился на нее горящим взглядом, — по–хорошему ты не хочешь верить, меня не хочешь выслушать и вообще знать не знаешь?

— Ну где–то так, — согласно кивнула Хосита, задирая нос и пристально разглядывая потолок. — У меня просто ностальгия по Айт–Древе, вот я и сделала себе экскурсию. Заодно зашла старых друзей повидать, — и она развернулась на выход.

Глава 22

— Ну всё!!! — взревел оскорбленный в самых лучших чувствах сиятельный, отращивая когти и полосуя себя по груди. После чего смочил своей кровью ладонь, в секунду догнал Хоситу, разорвал у нее на груди комбез и прижал свою окровавленную ладонь к ее сердцу, зарычав: — Я, Лайон Ай–Секе, беру в жены Хоситу Айрон и призываю всех присутствующих в свидетели своих намерений! Клянусь своей кровью и своей жизнью в серьезности намерений!

— Ну наконец–то, — ворчливо сказала Железный Дровосек, одной рукой запахивая на груди форму, а другой выуживая из кармана платок и промокая кровь на торсе сиятельного. — Думала — никогда не отважишься признаться. И, кстати: я тебя тоже люблю.

Лайон застыл, моргнул густыми ресницами пару раз и тихо спросил:

— Так ты специально надо мной издевалась?

— Нарочно, — подтвердила Айрон, ставшая во мгновение ока Айт–Секе. — А как тебя было по–другому расшевелить? Ходил вокруг, мычал и глазками телячьими хлопал. Зачем мне дома корова? Я льва хочу!

— Ну, ты его получила, — заверил ее сиятельный, хватая супругу в охапку и приникая к ее губам.

— Уп–с! — отвернулась я от них, создавая хотя бы видимость уединения. А сердце больно и тоскливо сжалось.

В это время раздался чуть слышный хлопок, и все охранники кулями осели на пол. И случилось это не само по себе: нас посетил Владыка, держащий в одной руке странный маленький прибор, а во второй плазмоган. Как всегда, холеный, как хозяйский кот-баловень, в черном расшитом шелке и в скромных браслетах из крупных черных алмазов, исполненных в обрамлении проволоки белого звездного металла. На шее цепочка