Уроки во грехе - Пэм Гудвин

– Куда? – Перри сжал мою руку.

– Он будет либо в главном здании, либо в доме пастора, либо в церкви. Давайте сначала в церкви посмотрим.

Водитель вел машину по притихшей деревне и запарковался у арочных дверей. До начала учебного полугодия оставалось еще два дня, и большинство студентов еще не приехали.

– Дайте нам пару минут, – попросил Перри Ронана.

Головорез вышел из машины и закрыл за собой дверь.

Перри повернулся ко мне и взял обе мои руки в свои.

– Прости, Тинс. Я знаю, как тебе больно. И клянусь, если бы был другой выход…

– Нет другого выхода. – Я сделала глубокий вдох и немного взяла себя в руки. – Ты не виноват.

Когда все будет кончено и я останусь в своей спальне в одиночестве, я дам себе возможность расклеиться. Но пока я буду вести себя как моя мать, стану такой же безжалостной и сдержанной.

Перри и Ронан пройдут этот путь вместе со мной. Лучше бы их там не было, но Перри иначе не разрешил бы. Может, оно было и к лучшему. Наедине с Магнусом я себе не доверяла.

– Никогда не влюбляйся, Перри.

– Ни за что, – засмеялся он, ужаснувшись от одной мысли. – Никогда.

– Когда я туда зайду, что бы ни случилось, не вмешивайся, ладно? Поначалу Магнус будет в бешенстве. Но я смогу убедить его отступиться и оставить все как есть. Мне просто надо знать, что Ронан не воспользуется пистолетом.

– Он не станет вмешиваться, пока я не распоряжусь или пока ты не окажешься в опасности.

– Ладно. – Проглотив вставший в горле цепкий комок ужаса, я открыла дверь и заставила себя пойти к церкви.

Как я и ожидала, Магнус был здесь, стоял на коленях на скамье в первом ряду, склонив голову и перебирая четки. Именно таким я и застала его почти три недели назад, с той лишь разницей, что теперь обстоятельства были совершенно иными.

Я не могла смотреть на алтарь и не думать о нашем сладком осквернении – и я отвернулась, сосредоточив взгляд на его затылке.

Он дал себе время закончить молитву. Потом медленно повернулся ко мне, встретившись со мной взглядом своих голубых глаз.

У меня в ушах шумела кровь, заглушая звук сокрушительных взрывов моего несчастного сердца.

Вчера вечером я пошла спать злая – и утром не простилась с ним. Он понимал, что я встала взбешенная до предела. Достаточно взбешенная, чтобы принимать поспешные решения.

Он встал на ноги и посмотрел на меня, а потом на моих спутников, стоявших у двери. Я видела, что он узнал Перри, а потом и Ронана.

Мне даже не пришлось их представлять. Он говорил мне, что у него есть свои информаторы, которых он просил узнать все о моей семье и о людях, которые работают на мою мать.

«Ну-ну. Видишь, я привела в твою церковь головореза моей матери».

Это была цена любви к нему, я должна была доказать, что мои чувства достаточно сильны, чтобы его защитить. Наша связь была живой и ощутимой, она была глубже и весомей, чем когда-либо. И хотя боль грозилась повязать меня по рукам и ногам так, что я вот-вот упала бы на пол, доказательство моей любви к нему поддерживало меня.

– После того как ты уехал сегодня утром, я позвонила домой. – По спине пробежал холодок. – Я рассказала им о нас. Все рассказала.

Он пристально смотрел на меня, его взгляд был жестким и непроницаемым; потом он поглядел на Перри. Магнус словно застыл, и это пугало. Он молчал. Он был слишком спокоен. Почему он ничего не говорил? О чем он думал? И если понимал, что я лгу, почему он себя не выдал?

На нем были джинсы и толстовка. Повседневная одежда. В которой он выглядел изумительно великолепно. Он был необычайно внимателен.

Боже, это будет больно.

– Мне пришла пора уехать. Навсегда. – Глаза жгло. «Не реви». – С тобой происходят некоторые вещи, которые меня беспокоят и над которыми тебе лучше поработать. А я с самого начала говорила тебе, чего я хочу. Я хочу домой.

– Ты туда возвращалась. – Он стиснул челюсть, а его шелковый тембр звучал издевательски. – Сколько ты продержалась, прежде чем вернуться? Три дня?

– Я вернулась, потому что ты был один. И это была отличная возможность заняться с тобой сексом и дать моей матери повод забрать меня из школы. Проблема в том, что мне понравился наш отдых в горах. – Правда, смешанная с ложью, подталкивала меня к нему, и я неосознанно поставила одну ногу перед другой. – И тогда я ненадолго забыла, как сильно хочу домой. Пока вчера ночью ты со мной не порвал.

Его суровый взгляд следил за моими движениями, преследовал меня, его черты искажались в недоумении и злости.

Он был моим, и я отказывалась от него.

Происходящее противоречило логике, и все мои инстинкты восставали против моих решений. Это было чертовски больно. Боль навалилась на меня всей тяжестью, и я не могла сделать вдох.

Каким-то чудом мне удалось сдержать слезы и сохранить самообладание.

– Я рассказала маме, чем я тут занималась, и она согласилась забрать меня домой. Для меня это хорошие новости, для тебя – нет. Прости, Магнус, но ей решительно не понравилась вся эта ситуация. Вот почему Ронан здесь.

Магнус не отводил от меня взгляд. Расставив ноги, со свисающими с пальцев четками, он стоял на фоне горящих свечей и смотрел на меня, как разгневанный бог, не желающий отказываться от своей невинной жертвы.

Если бы он узнал правду, если бы знал об условиях, которые мне пришлось соблюдать, какую жертву я принесла, он никогда не отпустил бы меня.

– Ты лжешь. – Он положил четки в карман.

– С чего мне лгать? Я позвонила домой и попросила меня забрать. – Я махнула рукой, указывая на Перри, который расхаживал туда-сюда у входа. – Я не хочу здесь оставаться. Особенно зная, что ты собрался игнорировать меня весь оставшийся учебный год. У меня есть планы получше.

Он встал за моей спиной, дышал мне в шею, а я не могла сделать ни одного вздоха.

– Я не ненавижу тебя, Магнус. – Я люблю тебя. – Я беспокоюсь о том, чтобы Ронан тебя не убил. – Я бы сама умерла за тебя. – Так что я заключила сделку с матерью. – Я предала все свои мечты, чтобы ты смог воплотить в жизнь свои. – И мне нужно, чтобы ты со мной сотрудничал.

– Нет. – Ярость одного этого слова