Уроки во грехе - Пэм Гудвин

И вот мы уже стояли на открытой веранде, я сжимала поручни и горела, несмотря на прохладный апрельский вечер.

Гален молча стоял позади меня, но я знала, что он здесь.

Опершись бедром о перилла, Такер смотрел на прекрасно подстриженную поляну и на мерцающие вдалеке огни особняков, усеивающих склоны холма внизу.

– Неваду Хильдебрандт исключили. – Он посмотрел мне в глаза.

– Тоже мне неожиданность. – Обычно я не обсуждала с ним академию, но теперь не могла не спросить: – Ее опять поймали на употреблении таблеток?

– Нет. Ее поймали с отцом Магнусом.

В ушах загрохотало. К горлу подкатил комок, а ноги обмякли, колени подкосились. Я зашаталась, затряслась, и Гален, взяв меня под руку, помог мне устоять.

– Что с тобой такое? – Такер свел брови домиком.

– Я сегодня не ела. – Я отмахнулась от рук Галена и проигнорировала его осуждающий взгляд. – Голод улучшает мыслительные процессы.

– Пойдем присядем. – Такер махнул в сторону ближайшей скамейки.

Я не хотела с ним сидеть, но трясущиеся ноги не оставили мне выбора. Я пошла за ним и села.

– Кажется, Невада пыталась трахнуть твоего бывшего учителя. – Он опустился подле меня и вытянул ноги. – Она показала ему небольшой стриптиз и положила руки ему на брюки. Чертовщина, скажи? В смысле, он же священник. Это неправильно по сотне разных причин.

В моей груди заныл осколок боли.

– Звучит как плохая шутка.

– Она разослала сообщения своим друзьям, описала все, что там было, в подробностях. И, конечно, ее исключили. Думаю, она обосралась, когда приехала домой – пыталась передознуться опиатами, так что теперь лежит в дурке.

Мне бы стоило пожалеть ее, помолиться за нее и надеяться на ее скорейшее выздоровление. Но нет. Я не могла. Я ничего не чувствовала.

Из-за Невады моя мать узнала о моих отношениях с Магнусом. Она была эгоистичной и мстительной, и ее настигла карма.

Такер еще немного рассказал про школьных друзей и про несколько коротких недель, что остались до выпуска. А я думала о Магнусе, вспоминала совместно проведенное время в горах, в окружении деревьев и снега, в микрокосме нашего счастья.

Я никогда больше не почувствую настолько глубинную радость, но я была благодарна ему за воспоминания. Они помогли мне пройти через четыре тяжелых месяца и дали мне морально сбежать от реальности, когда я в этом так нуждалась.

Пальцы, проскользившие по моим обтянутым кружевом бедрам, вернули меня к происходящему. Одну руку Такер положил на спинку скамьи позади меня, а второй подбирался к верху моих ног.

Я собиралась шлепнуть его по руке, но Гален меня опередил. Он взял Такера за лацканы смокинга и сдернул его со скамейки, а потом протащил по веранде.

– Какого хрена? – Такер махал руками в воздухе. – Не смей меня трогать!

– Ты, – Гален ткнул в Такера пальцем, – не смей трогать ее.

– Она будет моей женой. Я буду, черт возьми, трогать ее, как мне угодно. И вообще… – Такер распрямился, – выметайся отсюда. Тебе нет надобности тут стоять. Я сам ее защищу.

Гален снова встал позади меня, вернулся на свой пост без единого комментария. И я была ему благодарна. Хотя я могла сама о себе позаботиться, мне было приятно, что он стоит у меня за спиной.

Я встала и посмотрела в злые глаза Такера. Он не хотел на мне жениться, но ясно давал понять, что очень хочет меня трахнуть.

Меня и любую девушку, что попалась бы у него на пути.

В нашем безрадостном браке не было бы ни любви, ни секса, одни измены. А мне было плевать.

– Я никогда не займусь с тобой сексом, Такер.

– Ну конечно. Мы поженимся в следующем году.

– И ты никогда до меня не дотронешься. Даже когда мы поженимся. Найди себе любовницу. Да хоть целый гарем. Мне плевать. Ноги твоей не будет в моей постели. Мы бизнес-партнеры, и ничего больше. Я ясно выразилась?

– Ты гребаная сучка.

– Тебе от этого лучше? От того, что ты называешь женщину сучкой, ты чувствуешь себя большим и сильным? Ведь ты не такой. Ты испорченный мальчик, которому не дали сунуть пальчик в банку с медом.

Прорычав что-то, он поспешил в дом.

– Хорошего вечера, дорогой, – прокричала я ему вслед. – Не могу дождаться, когда мы снова увидимся.

Тяжело вздохнув, я вернулась к перилам и закрыла глаза. У меня будет постель, и я буду в ней спать. Но не с Такером, и ни с каким другим мужчиной на Земле.

Половицы скрипнули, возвещая приближение Галена.

– Ты только что заглянул в мое безрадостное будущее, – пробормотала я.

Он пошевелился, и его пиджак лег мне на плечи, защищая меня от холода.

– Спасибо. – Я укуталась в пиджак поплотнее. Ткань еще хранила его тепло.

Я скучала по теплу Магнуса, по его рукам, по жару его дыхания, по интонациям его голоса и даже по его манере указывать. Особенно по ней.

Но больше всего я скучала по его поцелуям. Закрыв глаза, я воспроизводила те самые ощущения. Как я почувствовала первые соприкосновения его губ с моими. Как его язык напористо проникал между моими зубами. Вкус его жадных губ, что приоткрывались, пытаясь поглотить меня. Боже, я чертовски по нему скучала.

– Дело не только в этом. – Я моргнула, и глаза стало жечь и щипать.

– Знаю.

– Что вы знаете? – Слеза скатилась у меня по щеке.

– Я знаю, что ваше сердце принадлежит другому.

Я затаила дыхание и повернулась к нему.

– Все настолько очевидно?

– Нет. Но наблюдать за вами – моя работа. – Он вынул платок из кармана и промокнул тушь с моей щеки. – Такая боль бывает лишь от разбитого сердца.

– Вы скажете об этом моей маме?

– Нет. Ваш секрет останется со мной.

– Спасибо. – Я прищурилась. – А у вас какая история?

– Говенная. – Он улыбнулся белейшей из улыбок, оттененной его темной кожей и добрыми глазами.

И я ему поверила. Не потому, что у него на поясе висел пистолет и он был всегда начеку. А потому что на уровне чутья я знала, что он хороший парень. Он защищал меня.

– Не знаю, что мне теперь делать. – Вернуться внутрь? Относиться ко всему с холодным рассудком? Или закинуться таблетками и забыться? – Я не знаю как поступить.

– Вам кажется, что вы достигли дна?

– Ага.

– Тогда есть только один путь.

Вверх.

Тоска по Магнусу была болезненным способом вырасти. Он не был ошибкой. И я никогда не пожалею о времени, проведенном с ним.

Он научил меня, как быть живой и позволять жить другим, как ценить каждый момент, как стать чем-то