Забытый: ЛУКА - Слоан Кеннеди

потому что его семья была их семьей. Всего несколько недель назад я посмеялся над этим утверждением, но, признаться, сейчас я завидовал этому факту. Мне понравилась идея о том, что Реми окружен людьми, у которых есть гораздо более веские причины защищать его от любой опасности, чем деньги.

Поскольку сейчас были только я, Реми и два телохранителя, я договорился о машине, которая позволила бы мне отгородиться от нас со Стэном и Терренсом. Я не хотел, чтобы Реми думал, что это обычный день. Это свидание было посвящено тому, чтобы мы с ним провели время вместе, лучше узнали друг друга, вдали от любопытных глаз и ушей.

Как только мы оказались в машине, я сказал Терренсу, куда мы едем, а затем поднял перегородку. Реми нервно заерзал на своем сиденье.

— Ты прекрасно выглядишь, Реми, — сказал я. Я рискнул взять его за руку и держать ее в своей между нами на сиденье.

— Ты тоже… привлекательный, я имею в виду. Или красивый. И то, и другое, я думаю… В смысле и то, и другое, конечно. Не думаю. В смысле, мне не нужно думать, что ты хорошо выглядишь, потому что это так. Ты хорошо выглядишь. Действительно хорошо.

Я улыбнулся, когда его щеки из розовых превратились в ярко-красные. Казалось, он был поражен собственной неспособностью собраться с мыслями. Он закрыл глаза и застонал.

— О Боже, это будет плохо, — сказал он. Но потом рассмеялся, и я сразу понял, что это будет совсем не так.

Я поднес его руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев.

— Все будет идеально, — сказал я. Несмотря на всю неловкость происходящего, мне все равно казалось, что быть с ним — самая легкая вещь на свете.

Мы разговорились о том, кто помогал нам готовиться к нашему вечеру, и Реми не мог удержаться от смеха, когда я упомянул розовую рубашку. К тому времени, как мы добрались до ресторана, Реми взял с меня обещание, что когда-нибудь я покажу ему ее.

Ресторан оказался именно таким, каким я его себе представлял. Стильный, уютный и очень дорогой. Нас провели к тихому столику в углу ресторана, но как только мы сели, я понял, что из этого ничего не выйдет. Реми из расслабленного и разговорчивого в машине, превратился в совершенно перепуганного человека. Он посмотрел на столовые приборы, разложенные по обе стороны тарелки перед ним, а затем начал лихорадочно осматривать комнату. Я понял, что он пытался понаблюдать за другими посетителями, чтобы решить, какой прибор использовать.

Я попытался втянуть его в разговор в надежде, что он расслабится, но как только подошла официантка и начала рассказывать о различных фирменных блюдах и о том, какое вино рекомендуется к ним подать, я понял, что облажался. Я попросил официантку оставить нас на минутку, затем посмотрел на Реми, теперь сосредоточившемуся на многочисленных бокалах, составлявших сервировку.

— Малыш, поговори со мной, — попросил я, потянувшись к его руке. Той, которой он не переставал трогать столовые приборы.

Он поднял на меня глаза, словно, наконец, вспомнил о моем присутствии. Вместо того, чтобы взять меня за руку, он положил обе свои ладони себе на колени и покачал головой.

— Прости, Лука. Я не хотел тебя смущать.

Столик, за которым мы сидели, был окружен круглой скамьей, что создавало более интимную обстановку. Я подвинулся так, что оказалась рядом с Реми, наши тела соприкасались. Мне было все равно, смотрит ли кто, когда я приподнял его лицо, чтобы он был вынужден смотреть на меня.

— Тебе никогда не удастся смутить меня, милый.

Я нежно поцеловал его в губы. Он поцеловал меня в ответ, но нельзя было отрицать, что нервы продолжали его изводить. Я чувствовал себя дураком, не подумав о том, что он может не захотеть пойти в такое шикарное место. Я так привык производить впечатление на людей своими деньгами, что, естественно, выбрал ресторан, который соответствовал бы этому.

— Как насчет того, чтобы убраться отсюда? — Спросил я, нащупывая под столом руку Реми.

— О, нет, Лука, нет, пожалуйста, я могу лучше. Я, правда, хочу это свидание с тобой.

Я сжал его руку и сказал:

— Реми, ты не сможешь избавиться от меня прямо сейчас, даже если попытаешься. У нас определенно будет это свидание. — Я говорил приглушенно, чтобы только он мог меня слышать. — Верно? — Тихо спросил я, а затем позволил своим губам скользнуть по его уху.

Он втянул воздух и кивнул.

Я поиграл с его пальцами и прошептал:

— В ту секунду, когда я увидел, как ты держишь на руках эту маленькую девочку и разговариваешь с ней голосом Скуби, это стало лучшим свиданием в мировой истории.

Я почувствовал, как Реми слегка расслабился рядом со мной, и мне тут же захотелось убить каждого, кто когда-либо заставлял его чувствовать, что он недостаточно хорош для такого места, как это, или для кого-то вроде меня.

— Что скажешь, если мы уберемся отсюда? Дальше по улице есть кафешка с рыбой и жареной картошкой, где Вон завсегдатай, — сказал я.

Еще один кивок. Я вышел из кабинки и потянул Реми за собой. Я оставил на столе достаточно наличных, чтобы оплатить счет, как будто мы действительно там ужинали, а затем проводил Реми до двери. Оказавшись на улице, я обнял его за плечи, но полностью расслабился только через несколько мгновений, когда он прижался ко мне и обнял за талию.

Я испустил огромный вздох облегчения, который он, должно быть, почувствовал.

Все было на грани срыва, но мы были далеко не в проигрыше.

— Потрясающее первое свидание, дубль второй, — тихо сказал я и был вознагражден лучшим ответом, на который только мог надеяться.

Смехом Реми.

Глава двадцать третья

Реми

— То есть, по сути, ты покупаешь и продаешь компании, верно? — спросил я.

— Ага, и все, — сказал Лука с ухмылкой. Я знал, что это было далеко не «все», учитывая все детали, в которые он вдавался за последние несколько минут, когда объяснял, чем зарабатывает на жизнь, но, признаться, мне было трудно понять всю сложность этого, не говоря уже о том, что я был больше сосредоточен на губах Луки чем словах, исходящих из них. Так продолжалось большую часть вечера, пока мы разговаривали — ту часть, где я подмечал разные особенности его тела.

Например, то, как он говорил, жестикулируя, и то, как слегка морщился его лоб, когда он о чем-то думал. Но до этого момента я мог слушать его слова и восхищаться его фигурой.