Половина пути - Юля Тихая

Его руки были совсем близко к чувствительным, нежным местам, и Ольше уже почти хотелось прикосновений, сперва осторожных, как он умеет, а потом и…

Он же может сделать один шаг — и впечатать Ольшу в стенку. У неё бесстыдно раздвинуты ноги, и она мокрая далеко не только от воды, и всё так сладко сжимается внутри. Брент немного приласкает пальцами, а потом войдёт, и это будет восхитительно, потому что с ним вообще всё получается удивительно хорошо. Он будет двигаться, вбивать её в стенку до ссадин от доски, а ещё целовать, и руки везде, и всё это так невозможно много, и…

Вот прямо сейчас… ещё чуть-чуть… да что же ты такой истукан!..

Она хотела возмутиться и объяснить ему словами, но рот был слишком занят. Разорвать поцелуй — кощунство, да и как его разорвать, когда они, кажется, уже почти вросли друг в друга, а от каждого столкновения языками Ольшу насквозь пробивало молнией. Она беспорядочно трогала его плечи, зарывалась пальцами в мокрые кудри, царапала спину и бесстыдно, пошло выгибалась, лишь бы быть к нему ближе.

Вода лилась сверху тёплым дождём, и хотя Брент держал крепко, Ольша всё-таки понемногу соскальзывала вниз. Вот она случайно въехала ему коленом куда-то в бок, а Брент перехватил её за талию и аккуратно поставил на пол.

Сразу стало зябко, как будто отобрали любимую подушку.

Но, право слово, если бы Ольша расстраивалась от каждой мелкой потери, давно бы уже утопилась в ближайшем пруду. И теперь она, лишь на мгновение растерявшись, взялась рукой за его член, с удовлетворением ощутив отклик.

Провела вдоль ствола, вслушиваясь в хриплое дыхание мужчины. Взгляд глаза в глаза: даже полумрак душа не мог скрыть брентовых расширенных зрачков. Вода всё лилась и лилась, ольшины волосы свесились сосулями и прилипли к лицу, но ей даже не пришло в голову их поправить. Всё внимание было сосредоточено там, внизу, где под пальцами нежная кожа и вздутые вены, и он такой отзывчивый и чуткий, что каждое движение кажется полным смысла.

Брент пробормотал что-то — кажется, не очень цензурное.

— Ооольш… ну мы ведь не хотим… в летнем душе…

Ольша игриво пожала плечами и сжала член чуть сильнее. Не хотим, говорите? Как не стыдно столь бессовестно лгать, вы порочите честь офицера! Доблестная разведка снабдила нас исчерпывающими данными по вопросу!

А потом снова выдохнула тепло, хотя от разгорячённых тел и так, кажется, шёл пар.

— Ольшшша…

Может быть, он имел это в виду, как возражение. Но тогда ему следовало держать себя в руках и не делать голосом того, что он делал. Потому что когда мужчина смотрит на тебя вот так и говорит с хрипотцой, никак нельзя вдруг взять и благовоспитанно остановиться.

А я ведь люблю тебя, с щемящей искренностью промолчала Ольша. Просто порадуйся, ладно?

Она поцеловала его в плечо. Солоноватая кожа с привкусом колодезной воды и огненного заклинания. Обвела языком плоский сосок, член ощутимо дёрнулся в руке. Ольша осторожно сжала головку, а Брент вдруг положил на её ладонь свою, направляя и подсказывая. Поглаживающие ласки, а потом довольно резкие, с нажимом, движения вдоль…

Ольша старалась следовать ненавязчивым указаниям, и Брент совсем скоро убрал свою руку, откинулся назад, подставляя лицо под воду.

Она глянула на него снизу вверх из-под опущенных ресниц. А потом опустилась на колени и поцеловала.

Брент хрипло выдохнул, но не возразил. И это было правильно, потому что зачем ему возражать? Ольша продолжала его трогать так, как показал, только теперь ещё и касалась губами, провела языком.

Головка оказалась горячей — почему-то ртом она ощутила это куда ярче, чем ладонью. Но это было не важно, вообще всё было не важно, кроме того, что к хриплому дыханию примешался сдавленный стон.

О чувствах нельзя было сказать вслух. Выйдет неудобно, глупо, и всё сразу станет сложно и неприятно, и Брент будет отводить глаза. Всё это не нужно, незачем. Сказать вслух нельзя, но ведь можно объяснить по-другому. Делиться теплом, ласкать его и трогать, целовать везде, да просто любить — не словами, а телом. Ловить чужое удовольствие, радоваться тому, как ему нравится, отражать и возвращать его заботу, упиваться откликом…

После Брент покрывал её лицо мелкими частыми поцелуями и бормотал что-то бессвязное, а Ольша краснела, плавилась в его объятиях и хихикала про себя.

Как же ей с ним повезло! И кончил аккуратно, в сторону, не заляпав волосы. И воды натаскал много, — можно всё-таки успеть помыться!..

Глава 14

С утра суровое серое небо разродилось мелкой белой крупкой, и Ольша обрадовалась ей, как ребёнок: в Светлом Граде благодаря близкому заливу и тёплым течениям климат был мягким и ровным, и за всю мирную жизнь Ольша лишь однажды видела настоящий снег. Ей тогда было пять или шесть, и вся ватага местной ребятни носилась туда-сюда по Садовому, ловя снежинки, стукаясь над ними лбами и споря, у кого красивее.

Теперь Ольша выросла, а сугробы прочно связались в её голове с Шимшиарве. Но снег всё так же приводил её в восторг. Замороженная вода! И прямо с неба!..

Современная наука боролась за новые определения стихий и искала им границы; раз в несколько лет там совершались открытия достаточно громкие, чтобы о них писали в обычных газетах. Вот, например, воздушники, казалось бы, управляют воздухом, и это их стараниями протянуты ниточки-коридоры между шкатулками почты. Тугой рулончик письма подхватывает воздух и несёт через полстраны к адресату. Чудесное изобретение! А когда Ольша ещё училась в Стоверге, на всю страну раструбили: дело, оказывается, совсем не в воздухе. Эксперименты с вакуумными камерами убедительно показали, что воздушники могут переправить самолётик с одного конца трубы на другой, даже если вокруг самолётика нет никакого воздуха. Стихийники чесали в затылке: чем же тогда они, выходит, управляют? Пустотой? Силой притяжения? Или чем-то ещё, загадочным и необъяснимым? Если у науки и был ответ на этот вопрос, Ольша о нём ещё ничего не знала.

Зато с огнём всё было довольно ясно. Дело ведь, конечно же, не в огне, а в тепле и температуре; горение — всего лишь пример термической реакции. Огневику не нужно ничего поджигать для того, чтобы нагреть силой воду, или почувствовать рядом человека, куда более тёплого, чем окружающая его среда. И так же, как можно отдать тепло, его можно и забрать, и хорошо обученный маг может заморозить воду в ледяную скульптуру.

А если так — то