Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Я плакала вовсе не от страха увольнения. Я плакала потому, что мне было не всё равно, что именно этот человек обо мне думает.

Я отчаянно хотела, чтобы человек, которого, как мне казалось, я ненавидела всей душой, на самом деле уважал меня.

Хотела, чтобы он поверил мне. Просто поверил на слово.

— Я не брала этот проклятый файл, — отрезала я максимально сухо, глядя ему прямо в глаза.

Он медленно покачал головой — будто стряхивая с себя и меня, и мои жалкие слова. Провёл крупной рукой по лицу, резко потёр ладонью щетинистый подбородок, сжимая челюсть так сильно, словно злился не только на меня, но и на самого себя тоже.

Я смотрела на него, крепко стиснув губы в тонкую линию, и глубоко втянула воздух через нос, успокаивая бешено колотящееся сердце.

Я больше не собиралась проливать ни единой слезинки из-за Михаила Сергеевича Громова. Ни единой. Хватит с меня.

— Я бы никогда и ни за что… — начала я тихо, но очень твёрдо.

— Екатерина Петровна, — произнёс он моё полное имя медленно, не глядя на меня, уставившись куда-то в потолок. — Я не хочу больше это обсуждать. Разговор окончен.

— Тогда увольте меня прямо сейчас, — сказала я на удивление ровным, почти бесцветным голосом.

Он вспыхнул ещё сильнее, чем раньше. Его большие руки сжались в тяжёлые кулаки, широкие плечи тяжело поднялись и медленно опустились. Он выглядел как человек, совершенно сорвавшийся с цепи.

— Увольте меня, — спокойно повторила я, подняв на него твёрдый взгляд. — Если целых семь лет моей честной работы и преданности компании для вас абсолютно ничего не значат — просто увольте и не мучайте.

Он посмотрел на меня. По-настоящему внимательно посмотрел, словно видел впервые в жизни.

На мои заплаканные, покрасневшие глаза.

На припухшие губы.

— Я не буду вас увольнять, — прорычал он низким голосом.

Мне отчаянно хотелось уйти отсюда. Убежать подальше от него, от его подавляющего роста, от мощного тела, от этого невыносимо тяжёлого взгляда и резкого запаха дорогого мужского одеколона, который кружил голову.

— Я не брала этот файл, — в который раз повторила я и, немного помолчав для эффекта, добавила: — Но, знаете, что, очень жаль, что я его действительно не взяла.

Он не отрывал от меня пристального взгляда, слегка наклонив голову набок, как хищная птица.

— Чтобы я могла со всей силы швырнуть его вам прямо в рожу! — сорвалась я на крик.

Больше говорить было совершенно нечего. Либо я сейчас начну отборно материться, либо полезу на него с кулаками, не рассчитав последствий.

Учитывая мою миниатюрную комплекцию и его внушительные габариты, самым безопасным разумным вариантом было немедленно убраться отсюда.

Я резко развернулась и решительно направилась к выходу из его кабинета.

Прямо у высоких стеклянных дверей внезапно остановилась, замерла на секунду и развернулась обратно лицом к нему.

Он всё ещё стоял там же — совершенно неподвижный, как мраморная статуя в музее. И его тяжёлый взгляд неотрывно следовал за каждым моим движением.

— Я никогда не крала никакой файл холдинга «Смирновых», — отчеканила я, нанося свой последний сокрушительный удар. — Но знаете, что? Сегодня вечером у меня назначено свидание с человеком, который как раз там работает. В холдинговой компании «Смирновых»

Я быстро вышла, совершенно не желая видеть его реакцию на эти слова.

Глухой, тяжёлый удар сотряс пол под моими ногами, когда я уже шла по коридору к лифту. Даже каблуки задрожали от силы удара. Мне срочно нужно было выбраться из этого проклятого здания — и, возможно, вообще из этой работы навсегда.

Двери лифта мягко открылись, я практически влетела внутрь просторной кабины, нажала кнопку первого этажа.

Двери послушно начали медленно закрываться — но так и не успели сомкнуться до конца.

Михаил Сергеевич стремительно ворвался внутрь лифта, когда кабина уже тронулась вниз.

Я старательно не смотрела на него напрямую. Только украдкой бросала быстрые взгляды — через зеркальную стену, отражавшую нас обоих.

Я сделала осторожный шаг ближе к выходу, но было уже слишком поздно что-то предпринимать.

Тридцать три этажа вниз до самого первого.

Четыре зеркальные стены вокруг.

И он.

Он смотрел на меня сверху вниз — мрачно, невероятно сосредоточенно. Будто напряжённо что-то обдумывал, перебирая варианты.

— Екатерина Петровна, — его низкий голос глухо отразился от зеркального стекла.

— Не разговаривайте со мной, — процедила я сквозь зубы и добавила совсем тихо, но чётко: — Сатана.

Я увидела краем глаза, как он решительно подошёл ближе.

Оперся своей крупной рукой о холодную стену лифта. Его длинные пальцы медленно, словно нарочно, скользнули по панели с кнопками и надолго замерли прямо над красной аварийной.

Он без колебаний нажал кнопку аварийной остановки.

— Пожалуйста… не убивайте меня, — испуганно вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Он молчал, не отвечая. Просто медленно подошёл ещё ближе, методично загоняя меня в самый дальний угол лифта.

— Здесь вообще есть камеры наблюдения? — выдохнула я, прижимаясь спиной к прохладному зеркалу.

— Нет, — коротко ответил он.

Ещё один тяжёлый шаг — и моя спина окончательно упёрлась в твёрдую стену.

Он нависал надо мной, как самый настоящий оживший кошмар из фильмов ужасов.

Я вскинула руки крестом, словно это могло меня спасти от того, что должно было сейчас произойти.

Его большие мозолистые ладони легли мне на талию — уверенно, но удивительно бережно. Одним движением он приподнял меня и усадил на холодный металлический поручень лифта. Моя юбка тут же задралась выше колен, ноги беспомощно повисли в воздухе, невольно раздвинувшись, чтобы он мог встать между ними.

— Михаил Сергеевич, немедленно поставьте меня на пол, — прошептала я, с трудом узнавая собственный голос, севший от волнения.

Он не отпустил. Даже не дрогнул.

Я инстинктивно вцепилась в его широкие плечи, чувствуя под ладонями каменную твёрдость мышц сквозь дорогую ткань костюма. Он был слишком большим. Слишком сильным. Слишком близким. Как супергерой из боевика — только абсолютно настоящий, живой и опасный.

Наше дыхание смешалось в тесном пространстве лифта.

Колени предательски дрожали, и я молилась, чтобы он этого не заметил.

Одна его рука медленно скользнула к моему подбородку, заставляя смотреть ему в глаза. Другая легла на щёку — неожиданно нежно для человека с такими властными замашками. Большой палец задержался на нижней губе, слегка надавливая.

— Пожалуйста… — выдохнула я, чувствуя,