Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Догнавший меня Архипов, почти падает сверху, вовремя выставив локти.

Он целует мои веки, кончик носа, и зарывается лицом мне в сгиб шеи.

И наши сердца будто стучат друг в друга.

Глава 71. Вик

Сердце грохочет, подскакивая к горлу.

Вглядываюсь в ведьминское лицо.

Никакого неземного блаженства на нем не видно. Это прям серпом по яйцам.

Чертов первый раз, если это действительно он.

Хер знает, я ничего такого не почувствовал, кроме того, что тесно пиздец как.

С другой стороны, не та ситуация, чтобы ей врать.

Еле держусь, в голове все плывет, но мозг орет: «Надо, блядь, чтоб ей понравилось! Повторять, пока не восхитится!».

Но боюсь, за второй заход она меня не просто укусит, а лицо обглодает.

Меня все еще плющит от нереальности произошедшего.

Я взял Таю, и до сих пор жив.

А самое хреновое, что я хотел убедиться, что у нее все так же, как у всех, ну и убедился.

Секс как секс, только…

С меня будто кожу содрали. Все так, да не так.

И дело не в позе или чем-то подобном.

Все пиздецки обыденно, но при этом запредельно… интимно, что ли. В моем лексиконе не находится слов для описания этого.

Оно выворачивает меня на изнанку, и мне хочется Лисицыну придушить за то, что она со мной это делает. Ведьминский яд впитался через поры. Отравленная Днк у нее не иначе. Я словно только что поклялся в чем-то, и не вкуриваю, на что подписался, но дело пахнет керосином.

Спасатель долбаный. Утешитель, твою мать.

Тая так до сих пор и не открывает глаза, и меня надирает пристать с вопросом, как она? Но я соображаю, что это будет выглядеть, как будто я спрашиваю, справился ли я на пятерку. Хотя оценка меня, конечно, волнует.

Правда, хрен знает почему.

Обычно я не парюсь.

А тут все непонятно.

Нет, до проникновения Лисицына точно улетела, а вот потом.

Запоздалая дрожь прокатывается по телу при воспоминании о том, как я втискивался в горячую тугую щель.

Ведьма начинает возиться подо мной.

И этим тоже бесит, потому что это вроде как знак, слезть с нее.

А я не хочу. Хочу лечь на нее окончательно и так спать, зная, что она никуда не уползет, змея такая.

Но и слабину ей показывать нельзя.

Выскальзываю из нее и вижу, как снова морщится.

Стоит ей получить свободу, как она молча сползает с кровати и, пряча глаза, смывается в ванную. Только ягодицы и мелькают.

Черт!

Взгляд падает на резинку, и на ней видны характерные следы.

Точно первым был.

И этот факт меня отчего-то морозит.

Как будто меня застолбили. И это не я вскрыл Лисицыну, а она на мне клеймо поставила.

Презик отправляю в мусорку на кухне, ведьмы все нет. Собственно, дверь в ванную не запирается, и в любой другой ситуации я бы просто присоединился к водным процедурам, но сейчас меня колбасит.

Тоже непонятно, с хрена ли?

Я никогда не испытывал особенного пиетета перед девственностью. Рано или поздно, каждая ее лишается, и ничего сакрального в этом нет.

Угу.

И трусь под дверью ванной, пока Лисицына наконец не появляется, по самые брови закутанная в мое полотенце. Она по-прежнему не смотрит мне в лицо. Шмыгает обратно в спальню. Шорох одежды подсказывает, что Тая одевается.

Растерянность.

Вот что я чувствую.

Обычно девчонки с меня после секса не слезают. Обнимаются, целуются, а тут прям дистанция.

На непонятках забираюсь под душ, и… Да бля!

Взбодрился на раз!

Теперь понятно, почему ведьма так долго.

Ждала пока доварится.

Как она в этом кипятке моется?

И полотенце уперла.

Правда, после горячего душа в голове немного проясняется.

В спальне Лисицыной нет. Напяливаю джинсы и иду на поиски. Она точно здесь. Штиблеты ее все еще в прихожей. А сама Тая обнаруживается на кухне. Она кормит бобика, на меня бросает взгляд мельком, но я успеваю его расшифровать, и меня немного отпускает.

Кто-то решил стесняться.

Охренеть, конечно. Л – логика.

То есть кончать мне на руки – нормас, а пойти до конца – нам стыдно.

Это вполне в стиле Лисицыной.

А была такая смелая, дерзкая…

Хочется ее задразнить на эту тему, чтобы спустить пар, мне не нравится чувствовать себя долбоебом, который ничего не понимает, но что-то мне подсказывает, что сейчас шуточки неуместны.

– Все в порядке? – спрашиваю неуверенный, что готов к отрицательному ответу.

Я бы вообще предпочел услышать, что-то вроде: «Вик, ты бог!», но от Лисицыной, ясен пень, я такого не дождусь.

– Да, – едва слышно отвечает Тая.

Повисает стремная пауза.

Никто из нас не понимает, что дальше. Выбираю нейтральную тему:

– Есть хочешь?

– Готовить, наверное, уже поздно…

– Я закажу.

Телефон естественно обнаруживается в спальне. Оттуда я зову ведьму, чтобы узнать, чем питаются такие как она, кроме чужих нервов. Лисицына появляется в дверях, и от одного взгляда на разворошенную постель краснеет.

И меня это подзадоривает.

Я подманиваю ее ближе, и когда она подходит на расстояние вытянутой руки, сцапываю и заваливаю обратно на постель. Тая напрягается.

– Я не…

– Не дергайся. Не буду приставать. Пока.

Последнее добавляю на всякий случай. Чтобы потом не быть пиздаболом.

Лисицыну заинтересовывает какая-то травоядная хрень и нечто из рыбы. Вот, я так и знал, что это будет нечто небогоугодное. Сам я ковыряюсь дольше обычного. Жрать, честно говоря, не хочется. Мне того бульона хватило по самые брови.

Хочется мне прозаичного – еще секса, но когда заказ наконец отправлен, и я переключаю внимание на Таю, оказывается, что она дрыхнет.

С открытым ртом.

Слюни вроде не пускает.

Я осторожно убираю ее волосы повыше, чтобы не придавить локтем, и она сквозь сон, что-то бормочет.

И мне не нравится, что именно, когда я разбираю:

– Саша…

Глава 72. Тая

Смущение накатывает десятитонным валом.

Еще пять минут назад я рвалась куда-то вперед за призрачным призом в это новой для меня гонке, потом почти растворилась в собственном пульсе, и вот теперь мне невыносимо хочется спрятаться.

На удивление я по-прежнему не стесняюсь наготы, но эта близость… она слишком шокирующая. Ближе ведь и быть не может.

Проникновение. Какое всеобъемлющее слово.

Я теперь никогда не буду такой же, как час назад.

И кое-кто был свидетелем этого