Божественная судьба - Морган Би Ли

— Слишком поздно. Я всегда это делал, — тихо говорит он, отводя взгляд.

Нахмурившись, я рассматриваю их троих. — Если наша хранительница когда-нибудь будет в комнате, и я буду представлять для нее опасность, сделайте все возможное, чтобы уберечь ее. Если понадобится, убейте меня.

Это отрезвляет двух других, прежде чем Крипт начинает говорить. — Наш псих на верном пути. С этого момента, будь то защита от самих себя или от чего-то еще, обеспечение безопасности Мэйвен — это то, что в приоритете.

Бэйлфайр снова дергает себя за ошейник. — Чего бы это ни стоило.

— Мы не потеряем ее снова, — тихо соглашается Эверетт.

Мы все четверо замолкаем, но между нами возникает взаимопонимание. Это невысказанная вещь между нами, четырьмя проклятыми дураками, которые каким-то образом так сильно облажались как квинтет, что мы потеряли нашу драгоценную хранительницу. Какие бы разногласия у нас ни были в прошлом, и несмотря на проклятия, которые сейчас преследуют нас, защита Мэйвен от любых угроз важнее всего на свете.

— Как будто ты способен защитить ее, — в голосе моего отца слышится насмешка. — Ты даже не знаешь, где она.

Я поворачиваюсь к двери, сметая с пути несколько крошечных парящих херувимчиков. — Я найду ее. Бэйлфайр, если ты не хочешь снова превратиться в жующего поводок зверя с мозгами ящерицы, раздобудь что-нибудь поесть Мэйвен, когда я приведу ее обратно.

— Кто, черт возьми, назначил тебя главным? — он усмехается.

Я игнорирую его, зная, что теперь, когда я сказал про еду, он не сможет сопротивляться своим глубинным инстинктам позаботиться о своей паре. — Эверетт, сделай так, чтобы в этой комнате было не так чертовски холодно, чтобы наша хранительница не подхватила переохлаждение, когда придет. Крипт, принеси ревериум из Лимба, чтобы унять твое проклятие, или я наложу на твой член порчу импотенции, так что ты не сможешь ублажать нашу хранительницу несколько недель.

— Как будто нет множества способов доставить удовольствие нашей девушке без гребаного члена, ты, тупой кровосос, — кричит он мне вслед.

Я слышу, как он раздраженно ругается, прежде чем я ухожу, входная дверь квартиры закрывается за мной. Я шагаю по коридору, игнорируя каждую надвигающуюся тень и паранойю, охватившую мой разум. Если Эверетт думал, что Мэйвен с нами, а мы думали, что она с ним, она, очевидно, заставила нас всех поверить во что-то другое, чтобы она могла сделать что-то без нашего ведома.

Вероятно, чтобы мы не волновались.

Как будто это, черт возьми, возможно.

Я буду беспокоиться о Мэйвен до своего последнего вздоха. Моему прекрасному порочному кровавому цветку просто придется привыкнуть к тому, что мы всю оставшуюся жизнь будем чрезмерно опекающими, зависящими, основательно привязанными к ней безумцами.

Если пространство — это то, чего она хочет, ей придется использовать свои божественные силы, чтобы отделить нас от себя.

Гигантский паук, сотканный из теней, ползет по этому замерзшему коридору. Я замираю, пытаясь решить, было ли это на самом деле. Поскольку я не могу быть уверен, а удушающие подозрения медленно подступают к моему горлу, я решаю, что лучше всего спрятаться.

— Да, прячься, — шипят голоса в моей голове.

Призывая остатки магии крови, оставшиеся с тех пор, как я в последний раз питался Мэйвен, я окутываю себя простым, но эффективным маскирующим заклинанием и прохожу через пустые залы незамеченным.

По словам Эверетта, десятки и десятки людей разбили лагерь у парадных дверей замка Эвербаунда. Я не видел их, когда мы прибыли, потому что был в плену своего проклятия, но люди из Нэтэра, реформисты, репортеры и несколько других собрались снаружи, надеясь хоть мельком увидеть полубогиню, которую только что показали в прямом эфире.

Нам удалось проникнуть незамеченными через древний вход для прислуги, о котором знала Мэйвен. И все же меня раздражает, что снаружи ее поджидает так много людей.

— Только не ее. Они здесь, чтобы убить тебя, — демоны в моей голове шепчут и хихикают, отражаясь эхом.

Тихий свист и свет фонаря привлекают мое внимание. Лилиан заворачивает за угол, плотнее закутавшись от холода и, кажется, погруженная в свои мысли. Она прошла мимо меня, возвращаясь в свои комнаты на ночь, но я решаю, что, скорее всего, она просто разговаривала с Мэйвен, поэтому я следую в том направлении, откуда она только что пришла.

Вскоре я улавливаю два голоса. Мой кровавый цветок и Кензи Бэрд.

— Ты действительно собираешься использовать всю эту соль, которую принесла тебе Лилиан? — Спрашивает Кензи.

— Соль отгоняет призраков, — объясняет Мэйвен. — Они здесь повсюду. Я выросла, каждую ночь прислушиваясь к шепоту и воплям неупокоенных духов, но сегодня я просто хочу поспать.

— О, боги мои. Монашка, это только что вызвало у меня вторичный посттравматический синдром.

— Это не травмирует, — ворчит Мэйвен. — Что травмирует, так это то, что недавно умершие родители одного из участников моего квинтета преследуют меня и пытаются отправиться в Запределье. Фросты, чёрт возьми, настолько охренели, что даже после смерти ведут себя как избранные.

Все еще закутанный в плащ и невидимый, я захожу в нишу, где Мэйвен и Кензи сидят на старой каменной скамье рядом с мерцающим фонарем. Мэйвен только что приняла душ, волосы все еще влажные, несмотря на зимний холод, и в руках у нее большой пакет с солью. Она бросает взгляд в холодную нишу, где я вижу биологических родителей Эверетта и еще нескольких незнакомцев, которые стоят и сердито смотрят на нее.

Либо их призраки последовали за ней сюда, либо они тоже в моей голове.

— Все в этой нише, живые или мертвые, плетут заговор против тебя, — шепчет мой отец. — Жалкий, бесполезный сын. Ты подписал свою смерть собственной кровью.

— Ты унесешь меня с собой, когда падешь, — шепчет голос Мэйвен в моей голове.

Я потираю виски, сопротивляясь желанию огрызнуться на голоса.

Светловолосая кудрявая львица-оборотень разглядывает пакет на коленях Мэйвен. — Разве это странно, что мне так сильно хочется соли, словно от этого зависит моя жизнь, когда она как будто смотрит прямо мне в душу?

— Не стесняйся.

Кензи берет пакет, пробует соль, давится и возвращает его Мэйвен. — Неважно. Боги, я до сих пор не могу поверить, что тебя чуть не сожгли на костре в прямом эфире богатые родственники твоей пары. Я так чертовски рада, что ты устроила им разнос как полубогиня, потому что смотреть этот дурацкий фальшивый суд было ужасно. Ты не поверишь, как сильно я плакала — и Вивьен тоже была совершенно разбита. Но теперь, когда все знают, что ты вернулась, мы с моим квинтетом отбиваемся от миллиона вопросов и пытаемся удержать