Ради твоей улыбки - Джо Беверли

* * *

Когда они сидели за обедом, подъехала карета, и каждый посчитал своим долгом лично поприветствовать Эмили и Питера. Однако, заметив хозяина, Эмили сразу поджала губы и вскинула подбородок.

— Отлично, Николас, — сказала она, — ты наконец появился. Кстати, как Элинор?

— С ней все в порядке, — спокойно ответил он. — Она разрешилась девочкой два дня назад.

Казалось, новость немного растопила лед.

— Идите обедать, а потом вы сможете подняться к ней. — Николас пожал руку Питеру. Бедняга выглядел неловко из-за враждебности своей жены и от неуверенности по поводу собственной позиции — Как вам понравилась Франция?

Николас знал, что именно там молодая чета провела свой медовый месяц. Эта тема дала повод для дальнейшего разговора за столом, а когда Эмили закончила с едой, он попросил мисс Херстмен проводить ее к Элинор.

— Я жду не дождусь увидеть его… ее. — Эмили замялась и покраснела.

— Моя жена все еще никак не расстанется со своей девичьей стеснительностью, — хмыкнул Питер.

Когда Эмили ушла, мужчины немного поговорили, и потом Питер тоже изъявил желание взглянуть на новорожденную. Вместе они поднялись по лестнице в комнату Элинор.

Арабел спала в своей колыбельке, ее щечки порозовели. Эмили, мисс Херстмен и Элинор болтали за чашкой чаю.

Питер нахмурился, склонившись к ребенку.

— Она такая маленькая. Николас ухмыльнулся:

— Еще один мужчина, который ничего не смыслу в детях. Как насчет тебя, Эми? У тебя есть какие-нибудь замечания?

— Нет, но я бы хотела подержать ее.

Со знанием дел Николас взял спящую малютку и положил ее в руки Эмили. Девочка продолжала мирно спать.

— Она красавица, но Питер прав — она невероятно малюсенькая.

Этот приятный момент был нарушен грохотом и криком с последующими причитаниями. Николас кинулся к дверям и увидел, что девушка, которую наняли к новорожденной, лежит, растянувшись в холле, и стонет.

За его спиной девочка проснулась и захныкала. Запыхавшись, вбежала другая горничная: размахивая руками, она, то и дело всхлипывая, пыталась что-то объяснить.

Николас беспомощно оглянулся по сторонам.

— Эми, будь добра, отнеси девочку в детскую, только осторожно придерживай головку. Питер, ты можешь послать кого-нибудь за доктором — кажется, девушка сломала ногу. А ты, — он повернулся к второй горничной, — иди и помоги миссис Лейверинг с ребенком.

Неопытность Эмили была видна невооруженным глазом. Элинор пришлось подняться с постели, и, не найдя халата, она отправилась в детскую в ночной рубашке.

К этому моменту большинство домочадцев собралось, а бедолагу няню, которая теперь тихо постанывала, осторожно перенесли в свободную спальню. Мисс Херстмен пошла с ней, оказывая возможную помощь. Прислуга постепенно вернулась к своим делам, и мир, казалось, был восстановлен; вот только малышка по-прежнему заходилась в пронзительном крике.

Николас вошел в детскую, когда Эмили положила девочку в кроватку и пыталась укачать ее.

— Что с ней? — встревожилась Элинор. — Я взяла ее на руки, но это не помогло. Просто не знаю, что делать.

— Ничего страшного. — Николас с сочувствием взглянул на жену. — И пожалуйста, без истерик, а то у тебя пропадет молоко. Она хочет есть, вот и все. — Он нежно обнял Элинор. — Ступай к себе, я сам принесу ее.

Элинор разрыдалась. Почувствовав свою полную беспомощность, Николас вверив ее заботе Френсиса.

— Присмотри за ней. — Он обернулся. — Эмили, перестань так раскачивать кроватку, не то у ребенка случится морская болезнь.

Взяв девочку на руки, Николас осторожно прижал ее к своему плечу, что-то тихонько нашептывая ей на ушко и расхаживая по комнате. Постепенно крик утих.

— Она мокрая и хочет есть, — объявил Николас со вздохом.

Он повернулся к горничной, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Можете поменять пеленки?

— Да, сэр, — кивнула та, испуганно приседая в реверансе.

— И потом сразу отнесите ребенка моей жене. — Николас покачал головой и подмигнул Эмили, которая выглядела такой же растерянной, как и горничная.

— Прекрасное начало для тебя, дорогая. — Он повернулся и увидел Френсиса, который в этот момент вернулся в детскую. — Почему бы тебе не проводить Эми вниз и не развлечь ее и Питера вместо меня?

Когда они ушли, Николас помедлил секунду-другую и, собравшись с духом, направился к Элинор.

— Как Арабел? — нетерпеливо спросила она.

— Все хорошо. Горничная принесет ее через минуту.

— О Господи, какая же я глупая! — раздраженно бросила Элинор. — Почему Арабел не могла успокоиться у меня? — Она обиженно смотрела на него. — И откуда ты знаешь, что нужно делать?

— Это одна из составных частей моей истории, — загадочно сказал Николас. — Я лучше пойду вниз и посижу с гостями, а потом вернусь.

Элинор поджала губы:

— Я бы хотела, чтобы ты оставил эту проклятую рассудительность. — К своему ужасу, она залилась слезами.

Секунду помедлив, Николас подошел и осторожно обнял ее:

— Элинор, поверь, я делаю все как лучше.

Сквозь слезы она услышала в его голосе нотку отчаяния.

— Все хотят думать, что я всемогущий, — добавил он тихо. — А я совершаю ошибки, как любой человек, и зачастую в очень важных вещах.

Это правда, подумала она. Даже когда Николас пребывал в школьном возрасте, все смотрели на него в надежде, что он будет руководить ими и решит за них все проблемы, прогнав их страхи и укрепив уверенность. А до этого у него был брат, который с рождения во всем полагался на него.

И вот теперь еще и она со своими проблемами. Неужели он вернулся к ней просто из чувства долга.

— Прости, — сказала Элинор, — хватаясь за носовой платок. — Просто не знаю, что на меня нашло. У меня сегодня глаза на мокром месте, какой-то сплошной поток…

— Это бывает. Вот почему я не пускаюсь в объяснения и не требую от тебя незамедлительного решения. Ты еще не созрела для этого, моя дорогая. — Николас нежно поцеловал ее в лоб и разжал объятия. — Запомни, — улыбаясь произнес он, — есть много людей, желающих тебе только счастья.

Когда муж ушел, Элинор подумала, что его слова отчасти звучали как шутка. Что происходит? Она хотела быть юной, невинной, любить и быть любимой, а на деле выглядела как какое-то прокисшее молоко.

Позже, пока Дженни расчесывала ей волосы и помогала умыться, они обсуждали недавнее происшествие и то, как Николас все уладил.

— Ах он, бедный, — хихикнула горничная. — Ему пришлось заниматься ребенком, потому что все кругом растерялись.