Плененная - Лив Зандер

Все это могло быть тем самым местом за модулем приема в день, когда я ее захватил. Тогда мы оба не были готовы. Но теперь мы были готовы друг к другу. Она — моя анам гайл. Моя суженая.

Глава 34



Иден

— Он снова это делает!

Все за столом затаили дыхание, с благоговением наблюдая, как Габриэль проводит своей бионической ручкой по пеленке. Его голова слегка качнулась, подалась вперед, а затем он откинул ее назад. И тут мягкая ткань собралась в комок между металлическими пальцами.

Нифал рассмеялся — негромко, но его хлопки в ладоши были полны бурного восторга.

— О, как я благодарю Три Солнца за то, что дожил до этого дня. Этого ребенка ждут великие свершения.

В груди потеплело, и я уткнулась носом в макушку Габриэля, вдыхая аромат печенья и детской присыпки. Он пах домом. И этот момент казался по-настоящему семейным. Каждая клеточка моего тела впитывала его, шепча, что именно здесь мое место.

— Хотите подержать его? — спросила я Нифала.

Он покачал головой и положил салфетку на остатки жаркого, отодвинув тарелку от края стола.

— Нет, дитя. Мои руки уже не так надежны, и я не прощу себе, если уроню его.

Старик поднялся и подошел к окну рядом с кухней, опускаясь в кресло.

Торин встал и потянулся через стол, чтобы забрать малыша.

— Я похожу с ним. От всех этих впечатлений он уже пропустил время дневного сна.

Вместе они ушли в гостиную, где он начал баюкать Габриэля на руках, ни на мгновение не сводя глаз с лица нашего сына. Еще несколько месяцев назад я сделала бы все, чтобы сбежать от этого мужчины. Теперь же от мысли о том, что его не будет в нашей жизни, сжималось сердце.

— Они так чудесно смотрятся вместе, — сказала мама. Морщинки в уголках ее глаз стали чуть глубже, а лицо все еще оставалось бледным, сколько бы она ни спала. — Иногда трудно поверить, что Торин вырос без отца, глядя на то, какой он вовлеченный. Не уверена, видела ли я когда-нибудь мужчину, который с таким энтузиазмом меняет подгузники.

Тот факт, что мама назвала его мужчиной, а не ветусианцем, делал подобные разговоры чуть менее болезненными и куда более нормальными. Проект «Гарнизон Земли» продвигался медленнее, чем ожидалось, но мирно и почти без инцидентов.

— В агентстве я встречаю столько ветусианцев, которые в восторге от возможности усыновить ребенка, — заметила я. — Иногда мне кажется, что они ценят это больше. Для них вырастить дитя — это честь.

Она сложила тарелки стопкой и понесла их на кухню.

— А как насчет ветусианских мальчиков постарше?

— Это… сложно. — Я подхватила остатки жаркого и соусник, переставив их на барную стойку позади себя. — Как только детей младше четырнадцати вывели из страт и вернули в семьи, у инструкторов начались проблемы с ветусианскими детьми. И я их понимаю. Они тоже хотят уйти. Хотят в те семьи, о которых люди так много говорят. Проблема в том, что им не к кому идти.

Следом на стойку отправился стакан, сопровождаемый тяжелым вздохом.

— Мы включили их всех в программу усыновления, но ситуация мало чем отличается от прежней. Семьи часто просто игнорируют детей старше четырех. Иногда кажется, что мы латаем одну дыру, и в этот момент что-то отваливается с противоположной стороны.

Болезненная улыбка мамы выдавала ее чувства. Та эмпатия, которую я несла в себе всю жизнь? Да, она определенно досталась мне от нее.

— Тебе нужно набраться терпения, крошка, — сказала она. От того, как она это произнесла, я зажмурилась, наслаждаясь звучанием этих слов. — Рим не за один день строился, и «Гарнизон Земли» тоже не построится быстро.

Я сложила скатерть, оставив ее лежать в центре стола, затем обошла стойку и обняла маму. Она была вполовину меньше той женщины, которую я помнила. Руки тонкие, глаза впалые — трудно представить, что целители считали ее полностью выздоровевшей.

— Мне так жаль, что я не перезвонила тебе тогда, когда обещала, — прошептала я. Дрожь в моих руках быстро утихла, когда она начала гладить меня по спине. — Пожалуйста, скажи, что ты не разочарована.

— Посмотри на меня, — произнесла она с мягкой властностью материнского голоса, обхватив мои щеки ладонями. — В том, чтобы жить своей жизнью, никогда не было ничего плохого, Иден. Ни тогда, ни сейчас. Если бы папа был сегодня здесь, он сидел бы с Торином за столом и обсуждал службу за парой бутылок пива. Потом он сказал бы тебе, что твой муж — остолоп. А наедине признался бы мне, что, скорее всего, возьмет его с собой на рыбалку в воскресенье.

Я закивала, быстро моргая, чтобы сдержать слезы.

— Торин сказал, что был бы не против, если бы ты переехала к нам. У нас полно места, и мне не помешала бы помощь.

— Нет, крошка. Я буду приезжать в гости, но ты со всем этим прекрасно справишься сама. — Она выпустила меня из объятий, подмигнув. — Мы обе знаем, что через неделю мы бы уже начали ворчать друг на друга. А теперь дай мне загрузить эту навороченную посудомойку и протереть столы.

— Мам, тебе не обязательно убираться на моей кухне.

— Но я хочу, — отрезала она, кивнув в сторону Торина. — Иди к своему мужу и проведи с ним время, пока ему не пришлось улетать на Хелиар.

По пути в гостиную я накинула плед на Нифала, который уснул в кресле, смешно выпятив морщинистые губы. Торин привозил его на ужин как минимум раз в неделю, и старик рассказывал истории из детства моего мужа. Воспоминания, которые Торин либо потерял, либо подавил, но которые всегда слушал с улыбкой.

Казалось, Нифал и я восполняли недостающие части мозаики, позволяя Торину стать тем мужчиной, которым он всегда был в глубине души. Любящим партнером. Заботливым отцом. Хранителем, который слушал и ветусианцев, и людей, принимая во внимание интересы обеих сторон.

— Он спит?

— Не надейся, — ответил Торин, поворачиваясь ко мне. На меня посмотрели маленькие глазки Габриэля, на губах которого играло подобие улыбки. — Слишком много отвлекающих факторов. Он слишком возбужден.

— Это собьет ему весь режим.

Торин обнял меня за плечи и нежно поцеловал в лоб.

— Обещаю, я не задержусь на Хелиаре дольше десяти солнц.

— Ты вечно переживаешь из-за этих поездок, хотя я миллион раз говорила, что все в порядке. У меня есть Анна, на которую можно положиться. И Мелек хотел заглянуть в среду.

Он издал неопределенный звук, но сдержался.

— Кем бы