Столкновение - Бал Хабра

Всю свою жизнь я переживала из-за каждого принятого решения. Каждый поворот кажется неправильным, но убежденность, с которой Эйден верит, что я способна, независимо от обстоятельств, оставляет в моей груди цветущее чувство.

Я встречаю его взгляд.

— Значит, тебе все равно? — спрашиваю я, несмотря на то, что не уверена, хочу ли я, чтобы ему было не все равно.

Моя жизнь была бы намного проще, если бы ему было все равно, или если бы я могла убедить себя, что мне все равно. Но правда кипит под поверхностью, как кастрюля, готовая переполниться.

Его челюсть напрягается, и некогда спокойное выражение сползает с его лица, как растаявший лед.

— О, мне не все равно, — он делает шаг вперед, и его ладони ложатся по обе стороны от меня, чтобы заключить меня в клетку. — Мысль о том, что какой-то другой парень сможет увидеть твою улыбку, — его большой палец оставляет теплый отпечаток на моей губе. — Заставить тебя смеяться или прикоснуться к тебе. Доводит меня. Блять. До безумия, — Эйден отступает назад, как будто он только что не украл каждую унцию моего личного пространства. — Но я смирюсь. Потому что я знаю, что ты ходишь на свидания только для того, чтобы отвлечься. Ты можешь притворяться сколько угодно, Саммер, но мы оба знаем, что в конце концов это буду я.

Что-то неясное мелькнуло в его чертах, но я не могу различить этого сквозь гул своего тела. Я прикусываю губу, привлекая его внимание к своему рту.

— А если он меня поцелует?

Подушечкой большого пальца он оттягивает мою нижнюю губу.

— Тогда, когда ты наконец придешь ко мне, я позабочусь о том, чтобы в твоей голове не осталось ни одного воспоминания о поцелуе или прикосновении другого парня.

Слова оседают в моем желудке, как камни, и мое некогда разгоряченное тело остывает. Эйден оценивает мою реакцию с любопытством.

— Ты не понимаешь, да?

Я бросаю на него пустой взгляд, и он улыбается.

— Ну тогда позволь мне все объяснить, Саммер. Ты можешь лишить меня всех чемпионатов и наград, которые я когда-либо получал, но, если бы у меня была ты, все это не имело бы значения.

Его слова цепляются за меня, как пиявки, когда он отпирает дверь и выходит.

37 | САММЕР

Обязательная встреча с мамой за обедом — это то, что я стараюсь не планировать до тех пор, пока у меня не останется ни капли душевной энергии, чтобы справиться с ее вопросами. Однако, судя по всему, невезение стало темой этого дня, потому что, когда я вошла в формальный ресторан, мои родители уже сидели за столом.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от столика, заставляя стоящего за мной официанта споткнуться с подносом в руках. Я размышляю, является ли мой аппетит более важным, чем защита моего рассудка. Я не успеваю принять решение, потому что мама встает и крепко обнимает меня.

— Я так рада видеть тебя. Пойдем, я заказала твои любимые блюда.

Я так ошеломлена, что мне понадобилась минута, чтобы обнять ее в ответ. Я не могу не растаять в ее теплых объятиях. Избегать отца было моей главной задачей, но это означает, что я почти не вижу маму.

— Я тоже по тебе скучала, мам, — я отстраняюсь. — Ты должна была сказать мне, что он приедет.

— И слушать твои оправдания? — она поднимает бровь. — Твой отец звонил, но ты не ответила.

Я подхожу к столу, где отец выдвигает мне стул.

— Спасибо, — бормочу я.

— Без проблем, Солнышко.

Это прозвище выводит меня из себя, и мне становится больно, когда я пытаюсь снова вздохнуть.

— Где Серена и Шрейя? Разве они не приехали с тобой?

Мои сестры, хотя и намного младше, являются единственным буфером между моими родителями и мной. Без них я задыхаюсь.

— Они не смогли приехать. Твои бабушка и дедушка остались с ними в Торонто.

Я киваю, понимая, что они, должно быть, измотаны всеми этими тренировками. Мои сестры готовятся к Олимпийским играм по фигурному катанию, поэтому у них не так много свободного времени.

Когда приносят еду, единственным предметом нашего разговора становится скрежет посуды о тарелки. Мои ответы на мамины вопросы сводятся к "да" и "нет". Папа меня почти не спрашивает, и я ему за это благодарна.

Когда мой телефон вибрирует от сообщения, я хватаюсь за него, как за спасательный круг.

Амара

Амара: Как обстоят дела?

Саммер: Меня держат в заложниках.

Амара: Не может быть все так плохо. Дивья Престон совершенно не скучная.

Саммер: Мой отец здесь. Он сказал мне два слова.

Саммер: Может быть, мне стоит сказать ему, что я беременна, чтобы вызвать у него ответную реакцию?

Амара: Жестоко.

Амара: Но, когда он узнает, что его внучка — потомок хоккеиста, он, возможно, обрадуется.

Саммер: Никогда больше так не говори.

Амара: Почему? Если только для того, чтобы наконец-то переспать с кем-то, кроме гордости и радости Далтона.

Амара: У меня есть идеальные имена для детей. Что ты думаешь о Пакертоне? Или Ринкерелла?

Я фыркнула на сообщение и положила телефон обратно в сумочку. Но когда я поднимаю глаза, родители смотрят на меня с ожиданием.

Мама бросает на меня любопытный взгляд.

— Ну что, есть что-нибудь новое в Далтоне?

— Нет.

— Есть новые друзья или бойфренды? — от того, что она вздергивает брови, мои глаза только сужаются.

— Не совсем.

Она сцепила руки.

— Мама Сэмпсона сказала, что вы с ним были очень близки.

Я пью свою воду, надеясь, что захлебнусь.

— Мы друзья, мама.

— Оставь девочку в покое, Дивья. Ты не рассказывала родителям о нас, когда мы были вместе.

Она мило улыбается, положив свою руку поверх его руки на стол.

— Это потому, что вы двое занимались незащищенным сексом.

— Саммер! — они оба выругались в унисон.

Я смеюсь, видя их побледневшие лица.

— Что? Это же не секрет, — я показываю на себя.

Покачивание головы отца и взгляд мамы приносят мне удовлетворение.

Когда официант забирает мою тарелку, я отодвигаю стул.

— Ну, было весело, но мне нужно возвращаться.

— Я отвезу тебя, — говорит отец.

Я замираю. Девушка может выдержать столько неловких ситуаций за один день.

— Я уже вызвала Uber.

— Отмени его. Я тебя отвезу.

Как девушке, путешествующей в одиночку, мне не нужно брать Uber, но, сидя