Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

– Лари?

Кроме как спросить обо всем саму Беатрис.

– Трисс, – сказала я, поднимаясь. – П-прости, что я так поздно.

– Ох, – воскликнула она, подходя ближе. – Да ты же заикаешься от холода! Анна, – обратилась она к горничной, бдительно замершей подле нас, – принеси-ка обогреватель.

Стоило горничной уйти, как Трисс медленно опустилась на диван напротив меня. К счастью, она была настроена не так холодно, как в нашу последнюю встречу. С тем самым нежно-участливым выражением лица, которое я хорошо знала, она осведомилась, как я поживаю, и вела себя так мило и непринужденно, словно между нами вовсе не пробегала черная кошка. Тем не менее от меня не укрылись натянутость ее улыбки и застывшее выражение лица, словно это была маска, под которой скрывалась горечь. Я задалась вопросом, с каких пор Трисс скрытничает. Не вернись я из будущего – как долго бы еще этого не замечала?

– Трисс… – начала было я.

– Подожди, – суетливо перебила она, озираясь. – Анна!..

– Беатрис де Гортен! – выдохнула я.

Этикетное обращение заставило ее наконец взглянуть мне в глаза. Встретившись со мной взглядом, она медленно вздохнула и низко опустила голову, пряча лицо. Несколько долгих мгновений я созерцала ее спутанные кудри и начала говорить, лишь когда горничная вернулась с обогревателем, поставила его у столика и ушла.

– Что происходит, Трисс? – тихо спросила я.

– Мм? – неопределенно откликнулась она, поднимая лицо, но избегая моего взгляда.

– Почему ты так себя ведешь?

Она помедлила с ответом, словно понимая, как много вопросов еще таится в моей душе. А я, сама того не замечая, оказалась в роли просящей. Пока я напряженно ждала ответа, в горле у меня пересохло, и я наконец шумно отхлебнула из чашки, которую держала в руках.

– Ты что, забыла весь этикет во дворце? – Глаза Трисс расширились.

– Разве сейчас это важно?

– Лари, не знаю, какого ответа ты от меня ждешь.

Она изящно отвернулась, словно скрывая волнение. Стараясь не поддаваться ее чарам, я поспешила задать новый вопрос:

– Как долго ты встречаешься с моим братом?

– С курсантом Дитрихом?..

– С моим братом.

Трисс чуть поморщилась от этой поправки.

– Мой отец очень интересуется военной академией. Твой брат там учится, и я виделась с ним пару раз, чтобы расспросить о том о сем. Больше мне нечего добавить.

Я мотнула головой:

– Я спрашиваю о другом. Почему ты скрывала это от меня? В прошлый раз… ты ведь собиралась рассказать о Луане. Так почему вдруг передумала?

– Прости, если огорчила тебя. – Трисс слегка пожала плечами. – Но я и сама в тот момент была огорчена, так что…

– Что же тебя огорчило?

– Этого я не могу тебе сказать, – твердо заявила она.

Я плотно сжала губы. Меня переполняли гнев и обида. Если я хоть что-то понимала в жизни, то, очевидно, сейчас только что лишилась близкой подруги – и даже не могла узнать почему!

Внутренне меня передернуло от отвращения, потому что Трисс все это время делала вид, что я ей дорога. Нет, возможно, все не так и она в самом деле по-своему за меня переживает?.. Может быть, за этот год с Рупертом я просто стала слишком мнительной и теперь неправильно толкую ласковый нрав Трисс?

О, пожалуйста, пусть все будет именно так!

– Трисс, – произнесла я почти шепотом, – что я сделала не так?

– Ничего, – быстро ответила она.

– Разве ты забыла, какой холодный душ устроила мне недавно?

– Я ведь уже говорила, – мягко произнесла она. – Просто я была… немного не в себе.

– А причину такого самочувствия ты мне назвать не можешь?

– Не могу. Но это не из-за тебя, Лари. И не из-за того, что ты что-нибудь сделала не так.

Ее голос зажурчал совсем нежно, словно весенний ручеек:

– Лари, давай забудем старое, договорились? Поверь мне, пожалуйста, снова. Лари, Лари, моя Ларриет! Мой самый близкий дружок!

О, Трисс! Мой отец когда-то верил твоему отцу, так же как я верила тебе.

Я уже готова была ответить резкостью на ее сладкие речи, как вдруг увидела, что по щекам Трисс катятся слезы – и я замолчала.

Все это была сплошная ложь. Даже если маркиз всерьез интересовался академией – ему не было никакого резона расспрашивать о ней Луана, курсанта-первокурсника. Разве Луан мог знать о том, что заинтересовало бы де Гортена! И если все это не связано со мной, почему Трисс так резко ко мне охладела?

Я усмехнулась собственной бесхребетности. Все-таки мне ужасно хотелось ей поверить! Но после всего случившегося сделать это уже не получалось – как минимум не после того, как ее отец предал моего. Это было бы попросту нелогично. Впрочем, хотеть верить и верить по-настоящему – разные вещи. Даже если Трисс ни в чем не виновата – я сочувствовала ей, но больше не могла относиться как прежде.

С не менее фальшивой улыбкой, чем у Трисс, я ласково произнесла:

– Конечно, я верю тебе, моя дорогая! – И притянула ее к себе, крепко обняв.

«Не хочешь сказать, в чем дело, – значит, я выясню это сама», – думала я, обнимая бывшую подругу. Кроме того, Трисс еще пригодится мне, чтобы лишний раз доказать Руперту собственную полезность.

– Спасибо, Лари, – шепнула она, обнимая меня в ответ и улыбаясь сквозь слезы.

Мое тело будто плавилось, а в висках закололо, потому что все, что я видела и слышала, сейчас видел и слышал Руперт.

Обнимая Трисс, я взглянула поверх ее плеча в зеркало на стене напротив. Издали в нем отражалась почти идиллическая картина – союз двух любящих подруг. Я вгляделась в свое отражение. Было ли это влияние морозного вечера или, может, я переволновалась – но сейчас мое лицо напомнило меня прежнюю из прошлой жизни, за исключением разве что нежной улыбки, адресованной Трисс. Равнодушно прижавшись губами к ее холодному лбу, я отстранилась и подошла ближе к зеркалу.

– Какое оно красивое! – сказала я.

– Спасибо, – улыбнулась Трисс. – Послушай, время уже позднее. Не пора ли спать?

– Знаешь, – делано замялась я, – у меня ведь вообще-то отпуск… а ехать в Белуа…

Внутренне я ухмыльнулась, только что самовольно выписав себе отпуск у Руперта. Трисс одарила меня сладкой улыбкой. Ее волосы цвета морской волны, забранные в высокий хвост, приветливо качнулись, и я вдруг ощутила себя героиней мыльной оперы.

– Останься у меня, – нежно сказала она.

– Спасибо, – не менее ласково откликнулась я.

Все еще стоя спиной к Трисс, я заглянула прямо в глаза своему отражению. Четырнадцать. Мне уже почти четырнадцать, а мои щеки все еще по-детски пухлые, и я ни капли не похудела.

«Ну что, – беззвучно