Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

Истеричный смех сам собой вырвался у меня из груди.

— Лия?

— Я просто подумала, что прыжок со скалы — оригинальный способ в кого-то влюбиться.

Совершенно нелепо, но очень уместно.

— Ты влюбляешься в меня, Огонек? — тихо спросил он, и у него на лице отразилось какое-то странное чувство, которому я даже не могла дать название.

Прыжок со скалы определенно был предпочтительнее этого разговора. Я была не готова говорить о своих чувствах и знала, что он совершенно не готов об этом услышать. Бросаться словом на букву «В» — верный способ уничтожить наши отношения.

Да, конечно, я буду с тобой встречаться.

И кстати, я тебя люблю.

Да. Нет.

— Ты мне вроде как нравишься, — сказала я.

Теперь уже рассмеялся Пакстон.

— Да, ты мне тоже вроде как нравишься.

— Уайлдер! — крикнул Лендон с того места, где все Мятежники выстроились в ряд на краю обрыва. — Ты идешь или как?

Пакстон посмотрел на меня.

— Ну что? Будем прыгать? Или «или как»?

Я не знала, что делать. А вдруг я соглашусь, а потом испугаюсь уже в полете? А вдруг мы упадем? А вдруг я сломаю лодыжку при приземлении или меня стошнит прямо на Пакстона?

И я так и не преодолею свой страх.

Брук права: такой возможности больше не будет. К тому же Рейчел уже давно надела бы обвязку.

Пакстон сделает все, чтобы со мной ничего не случилось.

— Ну, давай прыгнем. — Слова вырвались у меня, прежде чем я сама поняла, что сказала.

Его лицо просияло.

— Давай.

Он опустился на колени, надел на меня обвязку, трижды проверил ее и застегнул ремни поверх моих легинсов, в которые я переоделась перед тем, как сесть в самолет.

— Мне нравятся эти штаны. — Пакстон улыбнулся и погладил меня по бедрам.

— Ага, — рассеянно пробормотала я, не отрывая взгляда от края обрыва, откуда уже прыгнули Пенни и Брук. — Не хочешь на них посмотреть?

Он покачал головой, поправляя мои ремни.

— Нет, сейчас у меня другие приоритеты.

— Ты точно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя защищенной.

Пакстон встал передо мной, поправил мои плечевые ремни и улыбнулся.

— Подожди. Через пару минут я собью тебя с ног.

Только он мог заставить меня рассмеяться за те самые несколько минут до того, как я рискну своей жизнью.

Мы надели шлемы, Пакстон пристегнул мою обвязку к своей, и мы подошли к краю обрыва. Отсюда, с вершины утеса, открывался потрясающий вид. Внизу раскинулся полукруглый пляж, куда можно было попасть только с катера, кромка великолепного бирюзового прибоя резко выделялась на фоне ослепительно-белого песка. Прямо посередине лежал остов затонувшего корабля, и я невольно задумалась, сколько же прыгунов он повидал.

— Ты готова? — спросил Пакстон у меня за спиной.

У меня защемило сердце, и я испытала то же самое чувство, что и перед зиплайном: я знала, что сейчас произойдет что-то страшное, но вместе с тем удивительное.

— Ты не дашь мне упасть?

Я не могла не спросить.

— Никогда.

Пакстон наклонился и поцеловал меня в щеку, мы стукнулись шлемами.

— Тогда я готова.

— На счет «три», — сказал он.

— Хорошо.

Боже, не дай мне умереть в этом глупом прыжке! Я буду хорошей. Стану ходить в церковь, возьму из приюта собаку, буду каждую субботу звонить родителям, только не дай мне умереть.

— Раз.

Я пойду волонтером в приют для бездомных.

— Два.

Буду бесплатно заниматься с детишками в государственной школе. Или сделаю все возможное, чтобы установить мир во всем мире. Да. Что-нибудь из всего перечисленного.

— Три.

Мы спрыгнули со скалы.

Мое сердце ухнуло в пятки, адреналин захлестнул вены. С каждым ударом пульса я отрывала кусочек своего страха и отпускала, надеясь избавиться от него навсегда.

За спиной Пакстона раскрылся парашют, и наше падение мгновенно замедлилось. Теплый ветерок обдувал мне лицо, и я судорожно вдохнула, проникнувшись совершенством этих мгновений. Все было прекрасно: вид, прыжок, мое собственное бесстрашие и Пакстон рядом со мной, уверенно направляющий нас вниз.

— Как тебе? — спросил он.

— Просто нет слов.

— Вот именно. Не забудь согнуть колени, когда будем приземляться. Постараюсь обеспечить мягкую посадку.

Через несколько секунд мы уже приземлились. Весь полет занял меньше времени, чем я потратила на размышления наверху. Но я никогда его не забуду, и никто у меня не отнимет эти воспоминания.

Пакстон отстегнул парашют и расцепил наши обвязки.

— Как ты? — спросил он, когда я повернулась к нему лицом.

Я встала на цыпочки и поцеловала его, надеясь, что он почувствует охватившую меня эйфорию и благодарность за то, что он уговорил меня прыгнуть, но не стал заставлять.

И, в отличие от того раза в Барселоне, Пакстон ответил на мой поцелуй, крепко сжимая меня в объятиях и наклонив голову так, чтобы наши шлемы не стукались друг о друга.

— Спасибо, — сказала я, не в силах сдержать улыбку.

— Нет, спасибо тебе, — сказал он и поцеловал меня снова. — Твое доверие очень многое для меня значит.

— Лия! — К нам подбежала Пенни и крепко меня обняла. К ней присоединились Брук, Лендон и еще несколько Мятежников, пока я не оказалась в самом центре коллективных объятий.

— Добро пожаловать в команду Мятежников, Огонек, — прошептал Пакстон мне на ухо.

У меня было чувство, словно я обрела настоящий дом.

Глава 22. Пакстон

В открытом море

Лия меня убьет.

Совещание со съемочной группой слегка затянулось, и я на десять минут опоздал на собрание, которое доктор Вествик назначил нам с Лией перед семинаром. За физику я совершенно не волновался, но его вчерашнее электронное письмо было, скажем так, не совсем дружелюбным.

Моя рука замерла на дверной ручке, когда я услышал голос Лии, доносившийся из кабинета.

— Но если вы не поставите мне оценку, мой средний балл снизится на целую единицу, — сказала она, и в ее голосе слышалось больше тревоги, чем когда я ее уговаривал прокатиться со мной на зиплайне.

— Это не моя вина, мисс Бакстер. Вы пропустили контрольную, потому что не смогли вовремя вернуться на корабль. Всякое действие имеет последствия.

Старый хрыч!

Я вошел в кабинет, и облегчение на лице Лии тут же сменилось раздражением, когда она взглянула на часы.

— Производственное совещание затянулось, — объяснил я, прислонившись к столу рядом с ней.

— Вы даже не собираетесь извиниться, мистер Уайлдер? — насупился доктор Вествик.

— Извинения подразумевают, что я сожалею о произошедшем и сделаю все возможное, чтобы этого больше не повторилось. Поскольку мы обсуждали безопасность нашего нового трюка, мне